Уроки уральских мастеров: «Городские экспедиции» летнего сезона 2026 года
Как из дефицитов собрать слово «вечность»
Российская культура производства городов довольно молода. Их развитие преимущественно связано с индустриализацией, которая у нас, надо признать, несколько запоздала. Да и в целом городом, который задумывался бы как город, до определенного времени был, пожалуй, только Петербург. Вальтер Беньямин, приехавший в Москву в конце 1926 года, с удивлением обнаруживает, что за проходными, никогда не запертыми арками когда-то доходных домов «прячется русская деревня». Для европейца, где городская культура сформировалась значительно раньше, и городская застройка состоит из каменных фасадов, усадебный тип, сохранившийся в начале ХХ века, удивителен и непривычен: здесь сохраняется элемент хаоса, которого город, казалось бы, должен избегать.
Этот инфраструктурный «замес» до сих пор свойственен многим российским городам, включая те, что выросли в прошлом веке. Его пытались преодолеть, выстраивая идентичность вокруг индустриальной модели. Но ее устаревание и изменение на модель постиндустриальную спровоцировало появление целого комплекса проблем. Ибо постиндустриальность — понятие гибкое, может раскрыться в любом модусе: и в технологическом, и в креативном, и в междисциплинарном. К тому же сформировалась необходимость учитывать человека, которого модернистский проект считал преимущественно как единицу функции, а также запрос на внимание к наследию.
Поэтому всякий раз, начиная любой проект — редевелопмент, благоустройство, образование — городу приходится отвечать на многочисленные вопросы: какими мы себя видим? Чем должны отличаться наши города друг от друга? И в чем они все нуждаются, невзирая на отличия?
В публичной коммуникации весь этот набор аспектов выразился через регулярно используемый тезис «город – это люди». Очевидно, он должен намекать на то, что люди здесь не только благополучатели изменений, но и те, кто этот город продолжает развивать: строить, благоустраивать, окультуривать и создавать экономическую базу. Даже красивый балкон или лыжи, свешивающиеся сквозь щели, — личный выбор каждого, так или иначе отражающийся в городской среде.
Нынешний процесс развития городов либо опирается на большие нормы (мастер-планирование, стандарты благоустройства), либо на когда-то утвержденный генплан. Но штука в том, что между проектом, куда вложены идеальные картинка, ресурсы, инструменты и подразумевающиеся компетенции, и его реализацией существует разрыв по линии муниципальных реалий. Разрыв этот почти драматический, и он ставит муниципалов в очень уязвимую ситуацию. Потому что когда стратегический образ превращается в список поручений, тот, кто должен привести этот проект в исполнение, сталкивается с критической массой трудностей.
«Городские экспедиции» — это ответ на проблему, которую зачастую не готов рассматривать поручитель, почти никогда не осознает конечный пользователь, но которую переживает каждый муниципальный управленец. Как из комбинации различных дефицитов — ресурсов, компетенций и возможностей — собрать слово «вечность»?
Это образовательный формат для тех, кому нужно быстро конвертировать опыт в практику. Здесь в формате интенсива те, от кого реально зависит состояние городской среды, могут увидеть формы реализации, разобрать риски, которые эту реализацию сопровождали, быстро поднять свою насмотренность и в целом прокачать различные практические навыки.
Насмотренность дает участникам возможность более четко принимать собственные решения с пониманием, соответствует ли данное решение современным отраслевым представлениям о качестве и рациональности — или противоречит им. После экспедиций у них появляется большее количество опор. И когда они разбирают кейсы реализации, то могут посмотреть другими глазами на своего застройщика, на своего подрядчика по реализации благоустройства или на проект в целом.
Проекты в исследуемых регионах не преподносятся в рамках программы как абсолютно безупречные — в градостроительстве такое целеполагание было бы недостижимой утопией. Поэтому участники исследуют их через призму методических рекомендаций, переведенных в удобный инструмент чек-листов, который позволяет одновременно проработать систему координат работы с проектами и технично отрефлексировать увиденную реализацию.
Таким образом, мы стараемся исследовать лучшие примеры общественных пространств, социальных объектов и девелоперских проектов в различных регионах и городах с разной численностью, прямо на месте обсуждая, как и что можно было бы сделать еще устойчивее/лучше/осмысленнее.
Здесь очень важна категория уместности и реалистичности: что приемлемо для миллионника – не всегда уместно и рационально в малом городе.
географ, разработчик образовательной программы «Городские экспедиции»
О дефиците квалифицированных кадров стенают разные отрасли, и архитектура с градостроительством, несмотря на определенную моду на специальности, здесь не исключение. И если кадровый голод в столицах более или менее удовлетворен, то в регионах этот дефицит значительно острее, и зачастую они вынуждены наращивать эти компетенции самостоятельно. А сфера городского управления в этой области еще и весьма травматична, так как предполагает не только высокую ответственность, но и быструю обратную связь, особенно негативную. И выездной практикум здесь выступает, пожалуй, как наиболее эффективный механизм для быстрого повышения насмотренности, обмена практиками и «граблями», на которые не нужно наступать и, в конечном счете, для поиска решений. Здесь есть возможность коллективной рефлексии на чужих уже существующих примерах, которая позволяет откалибровать решения собственные. В целом, «Городские экспедиции» — единственный инструмент подобного рода на всю страну и, похоже, спрос на короткую и емкую форму обучения будет только расти.
Развенчание мифов и выбор новой орбиты
Как бы банально это ни звучало, главным запросом для нас был опыт и насмотренность. Наша организация молодая, мы полноценно работаем всего-то три месяца, поэтому было очень важно впитывать всю информацию о развитии территорий и инструментах, которые уже показали свою эффективность. Хотелось привезти этот опыт домой, поделиться им с коллегами, адаптировать лучшие практики под реалии Северной Осетии и применять их в наших дальнейших проектах. Моя личная цель на каждом подобном мероприятии — это общение. С людьми из нашей сферы, с местными жителями, с городом.
Моя основная задача была повысить насмотренность того, как реализуются проекты в других местах, как администрации коммуницируют с сообществами, и как решаются те вопросы, которые для нас являются наиболее острыми.
Кроме того, многие участники отмечают, что об Урале сейчас много говорят, и говорят разное – хотелось взглянуть своими глазами, как развивается эта территория с сугубо промышленным вайбом на внешнем контуре информационного поля и как преодолевается определившая городскую среду прошлого века индустриальность.
Много говорится про развитие Екатеринбурга в частности и Урала в целом, но в информационном поле это освещается недостаточно, и мой запрос был на то, чтобы развеять мифы про суровый, странный, мужской Урал, и это здорово получилось.
Мне было в первую очередь интересно посмотреть, как живут «города-заводы» — Карабаш, Челябинск; хотел узнать, какие инструменты применяются властями для оживления депрессивных индустриальных районов города.
Вопрос, что делать с комбо из индустриальности и городской среды, для Урала не новый. Уральская индустриальная биеннале — первая подобная инициатива в стране — вынесла в топ вопросов исследование индустриальности и связанных с ней форм бытия еще в 2011 году. В городах, построенных не из купеческих амбиций или по имперской воле, а обрастивших собой цеха, домны и шахты, идентичность часто сливалась с профилем производства. А когда индустриальная звезда начала угасать или менять спектр, города оказались перед выбором: либо найти новую орбиту, либо превратиться в декорацию собственного прошлого, что красиво выглядит только на художественной фотографии, а в жизни провоцирует десоциализацию, депрессивность и деконструкцию.
«Городские экспедиции» ДОМ.РФ — попытка прощупать этот выбор не в кабинетах, а на улицах. Пять дней, пять городов, сотни километров пешком и на автобусе. Участники — чиновники, архитекторы, девелоперы, управленцы из разных регионов. Они приехали не за готовыми рецептами — они приехали за вопросами. И каждый город задавал их по-своему.
Города, которые проехали экспедиции, очень разные и по размеру, и по бюджету, но есть ряд общих тем, на которые приходится отвечать в любом городе страны.
Вопрос первый: жилье
Можно иметь блестящий мастер-план и выучить наизусть стандарты благоустройства, но это не застрахует город от превращения в лоскутное одеяло из удачных и неудачных проектов. И уральский девелопмент произвел очень хорошее впечатление. Оказалось, что есть такая возможность — мыслить не только квадратными метрами, но территорией в целом, опираясь на ее исторический слой, как в случаях редевелопмента района екатеринбургской «Сортировки», где один проект выигрывает за счет традиционного для застройщика внимания к ландшафтным и средовым решениям, а второй — за счет очень хорошей архитектуры от местного бюро ulab, которую вообще-то не очень ожидаешь увидеть в жилье этого класса.
Или, что можно включить в контур благоустройства небольшую речку, грамотно собрать общественные пространства и коммерческие функции — и тогда ЖК на краю города станет точкой притяжения не только для потенциальных жителей, но и для тех, кто хочет бездумно кормить уток в относительной тишине, не совершая исход из мегаполиса.
В обратной связи участники отмечают: «Мы прорабатывали возможность включения в договоры о КРТ обязательства застройщика осуществить строительство гидротехнического сооружения, если территория частично находится в зоне затопления/подтопления. Этот проект показал мне, что такой механизм уже реализуется на практике. Более того — понять, что обычного гидротехнического сооружения недостаточно, и для создания мест притяжения, повышения престижности локации (и в том числе повышения стоимости и класса строящегося жилья) необходимо прорабатывать вопрос о благоустройстве застройщиком территории набережной в рамках КРТ».
А представления о Челябинске как о городе настолько суровом, что притягивает к себе даже суровый метеорит, разбились вдребезги о почти совершенный проект строящегося города-спутника, L-town, спроектированного не как жилой квартал, а именно как город-спутник, который впечатлил всех без исключения участников экспедиции. Участники отмечают градостроительный подход, который привел к такому впечатляющему результату — «созданию уникального места для жизни с комфортным масштабом улиц, продуманной высотой и этажностью зданий, современной архитектурой и высоким уровнем благоустройства».
Вопрос второй. Образование
Постиндустриальность — это не только новый тип производства, но и новый тип образования, своего рода ставка на будущее. Оно требует огромных ресурсов, долгой окупаемости и, главное, понимания, что инвестиции в человека вернутся не в следующем квартале, а в следующем поколении. И в этом смысле оно — самый рискованный и самый важный из всех городских проектов. Мода на кампусы, частично выросшая из необходимости реконструкции существующей учебной и жилой баз, частично из необходимости ее полной пересборки, — на Урале тоже раскрывается в нескольких форматах.
Екатеринбургский кампус УрФУ, вынесенный на окраину города, — скорее репрезентативный. Эту репрезентативность усиливает центр водных видов спорта, построенный для Универсиады 2023. Со временем он может стать полноценным драйвером городской территории.
Челябинский кампус — межуниверситетский и представляет собой целую экосистему из общежитий, гостиниц и собственно научных лабораторий. Он еще строится, но его функция внутри экономической модели города — мост между наукой и разными типами индустрии — уже отчетливо просматривается. Это и попытка ответить на вопрос, как город будет жить завтра, и весьма дальновидный шаг для развития региона в целом.
Участники экспедиции отметили, что примеры строительства кампусов дали им понимание положительных и отрицательных моментов этого процесса, что немаловажно при проектировании аналогичных проектов.
Самым трогательным кейсом оказался миасский Дом детского творчества, который был реконструирован на средства Союза предпринимателей, и продемонстрировал сразу два важных решения: союз городских промышленных предприятий может стать устойчивым источником финансирования важных для города проектов; и образование — это практика повседневная, влияющая на городскую ткань не менее основательно, чем мастер-план.
Вопрос третий. Рекреация
Рекреационные зоны — то, что дает относительно позитивную обратную связь. Потому что рекреация это не только возможность перестать чувствовать себя функцией, это про эмоциональное «здесь и сейчас». Еще она драйвер туризма, зачастую активно эксплуатирующий ландшафтные и географические особенности местности. И эффективность этой эксплуатации — вопрос не только качественного проектирования, но и тех форм и форматов, которые эта эксплуатация приобретает.
Часто рекреация связана с уже сформированными пространствами, которые почти всегда требуют перепрошивки — и смысловой, и визуальной, и экономической. Современный парк — полноценная городская институция, которая производит не только кислород, но и смыслы. И если екатеринбургский парк Маяковского оказался для участников очень показательным примером того, как хаотическое пространство превратить в продуманную систему, на реальных цифрах продемонстрировав работу разных компонентов, из которых строится экономика парка, то Манин парк в маленькой Верхней Пышме — интересный пример пересборки угасающего пространства на основе создания совершенно новой идентичности.
Можно по-разному относиться к историям, которые были выдуманы позавчера и прикреплены к территории, но, надо полагать, такой историей когда-то была любая легенда. Зато эта новая идентичность позволила получить грант, внедрить разные сценарии для разных возрастов и перезапустить экономическую модель пространства.
Для Карабаша проект благоустройства на озере Серебры — это не только место досуга немногочисленных горожан, но и способ снять стигму города, который постигла экологическая катастрофа. В некотором смысле это акт возвращения города самому себе.
Река, вокруг которой появлялись города, в свое время решала задачи логистические (транспортировка людей и грузов) и индустриальные (металлургия по самой своей форме производства сразу нуждалась в воде как в основе индустриального цикла). Идея набережной как специалитета городского благоустройства не так уж стара, но теперь она обязательно должна случиться с каждым городом, имеющим реку. Набережная Миасса в Челябинске здесь не исключение: это новый способ взаимодействия с городским ландшафтом. И вечерняя прогулка по набережной показывает, что на карте города обозначился один из самых оживленных променадов.
Что рекреационная жемчужина вполне может стать федеральным центром туристического притяжения — показывают проекты благоустройства озера Тургояк в Миассе и находящийся неподалеку горнолыжный курорт «Солнечная долина». Озеро, которое участники экспедиции сравнивали со Швейцарией, и вправду на нее похоже: скалы, лес, голубая гладь воды. Оно стало не только природным объектом, но и полноценным туристическим «магнитом».
Город, который долгое время ассоциировался с заводами и золотыми приисками, начинает осваивать как ресурс свою природную идентичность, о которой за пределами Урала мало кому известно.
Вопрос четвертый. Культура и сообщества
Кажется, что для Урала этот вопрос один из первых. Потому что уральский способ работы с самыми разными сообществами, их активная роль в производстве пространства собрали огромное количество отзывов участников.
Главное открытие для меня — это уровень вовлеченности местных сообществ и профессионалов в процесс преобразования проектов: от небольших инициатив до масштабных реконструкций. Это подтвердило мысль, что качественное проектирование должно идти через диалог с людьми, ради которых все делается.
Города на Урале не хотят быть похожими друг на друга. Каждый из них уникален, индивидуален.
Индивидуальность — тоже результат работы с сообществами, потому что формирование идентичности происходит через присвоение жителями города как пространства, а это одна из самых тонких и недооцененных муниципальными управленцами тем.
Присвоение в официальной риторике идет рука об руку с вовлечением, которое в лучшем случае закрывается словосочетанием «соучастное проектирование», зачастую понятое как формальная процедура: провели собрание, собрали подписи, поставили галочку, отчитались.
Но настоящий вовлеченный житель и есть тот самый горожанин из слогана про то, что город — это люди. И, конечно, нельзя забывать что культура вообще (не только аттракционы и аттракторы) — мощнейший драйвер развития территорий. В 2010-е Урал не просто включился в процесс институциализации новых культурных форматов — он задавал им тон. Уральская индустриальная биеннале — единственное российское событие такого масштаба, включенное в международную систему, лидер региональной культурной индустрии. А уральские стрит-арт-фестивали самых разных форматов показали, как у города появляется новый тип идентичности через своеобразное картирование пространства.
Чуть позже этот инструмент применили неравнодушные нижегородские художники в защиту Заповедных кварталов, про которые тогда было совсем ничего непонятно, кроме того, что это ветхое жилье.
Кстати разрыв между ветхим жильем или заброшенным цехом и их превращением в объект культурного наследия тоже заполняется работой с сообществами через формирование системы ценностей у жителей. Наверное самым ярким примером здесь является Сысерть, про которую средний россиянин, может быть, знает из сказов Бажова.
В 2015 году команда резиденций Уральской биеннале пришла на Сысертский фарфоровый завод. На обложке каталога биеннале этого года их проект, из коллабораций художников и завода случилось идейное перерождение производства, чья продукция в музейных магазинах — от многочисленной ныне Третьяковки до отдельных музеев в самых разных городах, — пожалуй, один из самых успешных мерч-кейсов.
Чуть позже появился мем. Хотя на картинке уже не фарфоровый завод, а демидовский железноделательный, куда команда биеннале пришла с Бажов-фестом. Этот фест дал жизнь “Лету на заводе”. Теперь здесь культура как основной драйвер возведена в стратегию: появилось Агентство развития городов, сознательно выбравшее путь диалога — вовлекать жителей на всех этапах, советоваться, искать партнеров среди активистов.
Железноделательный завод, который постепенно начали восстанавливать в 2018 году, стал точкой сборки для всего города. Муниципалитет частично выкупил его у собственника, а дальше — гранты, краудфандинг, волонтеры. И сегодня «Лето на заводе» — не туристический аттракцион, а живое место, где горожане чувствуют себя хозяевами. Постепенно вокруг завода благоустраивается набережная, здание заводоуправления отреставрировано и превращено в общественное пространство, куда заходишь как домой, переобуваясь в тапочки.
В этом году резиденции Уральской биеннале добрались до Миасса, а значит, у Миасса тоже есть шанс открыть новые грани своей идентичности.
Для Сергея Соловьева книжный магазин был очевидным родом деятельности. Он и сделал в Верхней Пышме «Книги, кофе и другие измерения» — да такой, что ему завидуют не обиженные книжными петербуржцы. А начиналось все с исследования локальной идентичности, с работы с краеведческими музеями. Команда проекта не пришла с готовой концепцией — они выясняли, чем живет город, что ему интересно, что он помнит.
Сегодня это не просто магазин, а пространство с лекциями, мастер-классами, театральными читками. Сюда ездят из Екатеринбурга — благо недалеко. И это сработало потому, что жители увидели в книжном если не отражение самих себя, то таких себя, какими они хотели бы себя видеть.
Еще один драйвер локальных изменений появился чуть позже и он поддерживает книжный финансово: это научно-популярный фестиваль «Другие измерения», перемещающийся из Верхней Пышмы по малым и средним городам Урала и считающийся в стране одним из лучших кейсов в своем сегменте.
Главный секрет и в Сысерти, и в Верхней Пышме — наличие «держателя» процесса, для которого диалог с сообществом не дополнительная нагрузка, а основная работа. Который сам и есть сообщество. Это не про «дайте людям выговориться и успокойте их». Это про дать людям возможность — например, возможность превратить старый заброшенный объект в региональный аттрактор и потенциал обрести дело всей своей жизни.
Очень впечатлило умение локальных команд оживлять, возвращать к жизни забытые или заброшенные объекты — например, завод в Сысерти и «Белый рынок» в Челябинске. В ряде случаев в наших регионах такие объекты просто бы снесли, как, например, в нашем, поэтому было ценно увидеть бережный подход к историческим объектам города.
И Сысерть, и Челябинская область в целом вдохновили участников формами взаимодействия администрации и сообществ. Это действительно, наверное, редкий симбиоз, когда разные акторы готовы слышать друг друга, помогать друг другу и привлекать самые различные ресурсы для реализации общих целей.
Для себя вынес схемы взаимодействия власти с сообществами, вовлечение жителей в жизненные процессы города. Это очень важный аспект выработки доверия горожан к власти, и мне кажется, что в этом плане Сысерть является примером созидания союза жителей и властей ради будущего своего города.
В Челябинске удивительная степень погруженности представителей областной администрации буквально во все вопросы — от соучастного проектирования до содержания объектов в целом по всей области. Это очень круто, это очень здорово.
Для некоторых участников экспедиции — это руководство к действию: «Буду работать с людьми с самого начала: проводить уличные встречи, простые опросы и показывать понятные эскизы, чтобы быстро собирать обратную связь и корректировать проекты. Чаще выезжать на место и привлекать местных специалистов. Беру с собой градостроительное и урбанистическое мышление, опыт комплексного развития территорий, методы вовлечения жителей и практику современных решений в реальном масштабе».
Вопрос пятый. Деньги
Важный вопрос, на который постоянно ищет ответ каждый участник экспедиции, – экономический. Потому что дефицит ресурсов — боль любого муниципалитета. Экспедиции показали различные модели. Важный аспект, что мечта малых и средних городов встать на довольствие к градообразующему предприятию, показывает себя как модель красивая и в моменте привлекательная, но в перспективе не слишком устойчивая. Города эту особенность понимают и пытаются привлекать федеральные гранты, развивать муниципальные программы, искать соинвесторов.
Миасс пошел по пути объединения крупных заводов в промышленный союз, ставший системным партнером для города. И здесь рядом тоже стоит культура, помогая озвучивать город не только как промышленный центр, но и пространство с обозначенной идентичностью. В этом году в Естественно-научном музее Ильменского заповедника открылась выставка Миасской резиденции Уральской индустриальной биеннале, появился новый аудиогид, биеннале запустила туры. Такой проект помогает раскрываться городам на федеральный контур.
Сысерть — отдельный случай. Здесь градообразующего предприятия нет, и муниципалитет с самого начала искал альтернативные механизмы. Был создан эндаумент-фонд — пока небольшой, но растущий инструмент, который позволяет накапливать средства на долгосрочные проекты. Это сложный путь, требующий доверия и времени, но он дает городу самостоятельность.
Главный вывод, который звучит во всех этих историях, — универсальной формулы нет. Каждый город ищет свой баланс между государственными программами, бизнес-инвестициями и общественной инициативой.
И, пожалуй, самый ценный урок «Городских экспедиций» в том, что устойчивость — это способность выстраивать гибкие конфигурации, в которых ресурсы привлекаются из разных источников и не иссякают, когда один из партнеров меняет приоритеты.
Вместо заключения: экспедиция как способ услышать город
Что же увозят с собой участники «Городских экспедиций»? Не готовые ответы — их придется искать на местах, в своих городах, со своими людьми и своими бюджетами. Они увозят другое: ощущение, что проблемы, которые кажутся уникальными, на самом деле общие. Что дефициты — ресурсов, компетенций, времени — есть у всех, и что путь к «слову вечность» лежит не через героические усилия одиночек, а через умение договариваться, учиться и пересматривать свои привычные оптики.
Галина Пивовар говорит о насмотренности, о том, что после таких выездов чиновник иначе смотрит на своего подрядчика, на проект, на застройщика. Но, кажется, главное — что он иначе смотрит на свой город. Не как на список поручений, а как на живой организм, где каждая деталь имеет значение, где прошлое не исчезает, а переплавляется в будущее.
И в этом смысле «Городские экспедиции» — не просто образовательная лаборатория. Это способ вернуть муниципальным управленцам право на профессиональную интуицию, которая часто заглушается отчетами и нормативами. Это попытка собрать вечность из дефицитов — и обнаружить, что она уже звучит, если уметь слушать.
Эта экспедиция еще раз показала мне, что настоящая архитектура рождается из контекста — природы, климата, истории и, самое главное, людей. И чтобы такие проекты действительно были успешными, очень важно выстроить диалог между властью, бизнесом, экспертами и местными жителями. У каждого населенного пункта есть свой потенциал — важно не просто копировать чужие решения, а интегрировать и раскрывать собственную идентичность.
Огромная благодарность ДОМ.РФ за такую возможность. Подобные практики очень важны, особенно для молодых специалистов.