Сохранить нельзя перестроить. Современные подходы к реставрации: мировой опыт и российская практика
Дискуссия о ревитализации исторического комплекса зданий Московского электрозавода актуализировала не только вопросы сохранения объектов промышленного наследия, но и различных подходов к реставрации ценных объектов, существующих в мировой практике в целом и в России в частности. Чем отличается видение реставрации в Европе и Азии? На какую свою «кривую» дорожку метит последнее время Россия? И что все-таки можно (и нужно) сделать с Электрозаводом? «СДЖ» ищет ответы вместе с экспертами — историками архитектуры и искусствоведами.
Что декларирует Венецианская хартия
Основные принципы современной реставрации сформулированы в Венецианской хартии. Именно этот документ закрепил ключевые положения, которые отличают реставрацию от реконструкции или исторического воссоздания.
Международная хартия по консервации и реставрации, более известная как Венецианская хартия, была принята в 1964 году в Венеции на Втором конгрессе архитекторов и специалистов по историческим зданиям. В ее основе лежит «Теория реставрации» Чезаре Бранди (Cesare Brandi, 1906–1988) — итальянского историка искусства и теоретика реставрации. В ней он сформулировал такие важные принципы, как распознаваемость, обратимость, минимальное вмешательство и превентивная реставрация. Его теория подчеркивает, что реставрация должна учитывать материальность произведения искусства, а также его двойственную эстетическую и историческую природу.
Один из главных принципов Венецианской хартии — максимальное сохранение подлинного исторического материала. Задача реставратора заключается в том, чтобы сохранить все элементы здания, которые дошли до нашего времени. При этом всегда приходится делать выбор: приспособить памятник к новой функции, законсервировать его в виде руин или восстановить утраченные части. Если принимается решение о восстановлении, то предпочтение отдается традиционным материалам и технологиям, максимально близким к тем, которые использовались при первоначальном строительстве.
Российский музейный деятель и искусствовед
Франция: историческое здание как исторический документ
Принципы Венецианской хартии являются общепринятыми и в целом одинаковы для большинства стран. Однако в практике реставрации существуют важные различия.
В Европе реставрация во многом строится на идее сохранения подлинности, которая приобрела особую актуальность после разрушений Второй мировой войны. Здание воспринимается как некий исторический документ, поэтому в Европе стараются максимально сохранить оригинальные материалы и конструкции, без «муляжей».
Однако у разных стран есть свои школы и свои подходы. Французы, например, по моим наблюдениям, более консервативны. У них много хороших проектов именно реставрации с реконструкцией.
Архитектурный журналист, историк архитектуры, ведущая телеграм-канала ReUseArch
После пожара 2019 года реставрация собора Парижской Богоматери проводилась с максимальным сохранением исторической подлинности. Для восстановления использовали аутентичные материалы. Многие элементы были воссозданы по историческим чертежам с применением традиционных ремесленных технологий.
Дворец Рамо (Palais Rameau), построенный в 1878 году для проведения садоводческих выставок, был адаптирован под Школу науки и техники Католического университета Лилля (2024). Проект реконструкции разработали архитектурные бюро Atelier 9.81 и Perrot & Richard. Ключевой особенностью стало приспособление исторического здания с необычным внутренним пространством, напоминающим большую теплицу, к современным образовательным функциям.
Голландия: наследие заставляют работать, но не ценой нового квартала в 10 больше
Голландцы очень прагматичны — им важно, чтобы здание не пустовало, а работало. Они перестраивают все во все. Но чтобы восстановить и переиспользовать одно здание, необязательно рядом стоить коммерческий квартал в 10 раз больше «исходника» — что-то добавляется, но соразмерное, разумное, вносящее свежесть в проект.
В Роттердаме бывшая меннонитская церковь 1951 года получила новую функцию, став молодежным музыкальным центром Muziekwerf. Проект реконструкции выполнило бюро Powerhouse Company (2024). Особенностью стало бережное приспособление модернистского церковного здания к образовательной и концертной деятельности с сохранением исторического органа и архитектурного облика.
Исторические здания судоверфи начала XIX века в Нидерландах были приспособлены под новую городскую ратушу (2023). Проект (Office Winhov совместно с Van Hoogevest Architecten) демонстрирует адаптивное использование промышленного наследия: сохранение исторического характера комплекса при его интеграции в современную городскую инфраструктуру.
Бывшие направляющие портового крана на территории верфи NDSM стали основой офисного комплекса Kraanspoor. Проект разработало бюро OTH Architecten под руководством Трюде Хукстра (2007). Новый объем размещен на тонких стальных опорах над исторической конструкцией, благодаря чему здание воспринимается как парящее над водой.
Великобритания: немного истории плюс много новых «квадратов»
В Лондоне как раз популярна обратная схема. Правда, качество проектов у британцев самое что ни на есть высокое. С повторным использованием работают звезды британской архитектуры. Например, Томас Хизервик, который очень смело обращается с наследием, но при этом делает из рядовых исторических построек достопримечательности совершенно нового уровня. А вдумчивые архитекторы Fosters + Partners перепридумывают старые здания с огромным вниманием к устойчивости и экологии. В их проектах речь идет не только о дополнительных метрах, но и о создании действительно качественной современной архитектуры.
Исторический выставочный комплекс Olympia проходит масштабную реконструкцию с приспособлением к современным общественным функциям. Проект разработали Heatherwick Studio совместно с SPPARC. Центральным элементом первого этапа стала новая общественная площадь со стеклянным навесом, объединившая исторические и современные корпуса комплекса. Первый этап реализации завершен в 2025 году.
Бывшая электростанция Lots Road была адаптирована под жилой комплекс Chelsea Waterfront Powerhouse (2024). Проект реконструкции выполнило бюро Farrells, а интерьеры разработала студия Fiona Barratt Interiors. Особое внимание было уделено сохранению исторической промышленной архитектуры и ее интеграции в современную жилую среду.
США: адаптивное переиспользование
Исторических зданий в Северной Америке объективно меньше, но отношение к ним довольно прагматичное: сильно развит подход adaptive reuse (приспособление старых зданий под новые функции). Акцент делается на том, чтобы объект продолжал жить и приносить пользу городу. Собственно, именно Америка стала одним из лидеров по преобразованию фабрик, складов и портовых территорий. Пустующие здания тут не проблема, а ресурс. Но с точки зрении современной архитектуры — не всегда у них получается выдающаяся среда.
Исторический комплекс психиатрической больницы Richardson Olmsted Campus после десятилетий запустения был ревитализирован и получил новую функцию конгресс-отеля и культурного центра (2017). Проект реконструкции разработала Дебора Берке. Одной из ключевых задач стало сохранение архитектурной ценности одного из наиболее значимых памятников американской архитектуры XIX века.
Исторический грузовой St. John's Terminal был интегрирован в новую штаб-квартиру Google (2024). Архитектурный проект выполнило бюро COOKFOX Architects, интерьеры разработала компания Gensler. Над историческим объемом появился современный стеклянный корпус с озелененными террасами, отражающий принципы биофильной архитектуры.
Китай и Япония: главное — непрерывность традиции и формы
Еще совсем недавно в Китае было распространено масштабное новое строительство на месте «зачистки» от всего старого, а сегодня отношение меняется строго на противоположное: появляется очень много остроумных и сложных проектов переиспользования практически любых «обломков индустриализации», не говоря уже о подлинной старине.
Десять силосов бывшего цементного завода были адаптированы под филиал книжного магазина Library AVANT-GARDE (2021). Проект разработала China Architecture Design & Research Group. Особенностью стало сохранение индустриального силуэта комплекса при его превращении в современное общественное и культурное пространство.
Если для европейской традиции главной ценностью является подлинность материала — сохранение именно тех конструкций и деталей, которые были созданы много веков назад, — то в Японии и Китае гораздо важнее сохранить сам памятник как форму, традицию и место. Поэтому древние храмы, которыми так гордятся эти страны, далеко не всегда являются древними с точки зрения строительного материала.
Храм может иметь многовековую историю, на протяжении столетий оставаться местом поклонения и сохранять свой первоначальный облик, но само здание при этом может быть построено всего сорок или пятьдесят лет назад. Оно будет воссоздано с абсолютным соблюдением традиционных технологий, из тех же материалов и с использованием тех же инструментов, что и в прошлом. Для азиатской традиции именно непрерывность ремесла, формы и духовной функции памятника важнее сохранения его первоначального материала.
Здание бывшей ткацкой фабрики было приспособлено под театр «Зеленые хребты». Проект разработало бюро Wutopia Lab. Сохранив исторический каркас промышленного здания, архитекторы интегрировали в него современное театральное пространство, вдохновленное образами традиционной китайской пейзажной живописи (2023).
Таким образом, мы видим два разных подхода к реставрации, и каждый из них имеет право на существование. И нельзя однозначно сказать, что один из них правильнее другого. Все зависит от конкретного памятника, его состояния, назначения и тех задач, которые ставят перед собой реставраторы.
Россия: от разумного баланса к показному маркетингу
В России, как мне кажется, в какой-то момент появилось стремление к удачному балансу между охраной наследия, экономикой проекта и развитием города. Например, фабрика «Большевик» или «Фабрика Станиславского» очень деликатно соединили старое и новое, где одно не душит и не раздавливает другое. И судя по тому, как они процветают, — перед нами коммерчески успешные проекты.
В последнее время пошла тенденция в сторону формального сохранения старины как некого якоря, привязки к месту, маркетингового хода, где у девелопера основной интерес обращен к новому супермасштабному строительству и коммерческой составляющей. При таком подходе сохраняется пара корпусов от общего архитектурного ансамбля, а вокруг строятся десятки небоскребов. Сейчас подобные проекты преобладают, что грустно, потому что историческая среда все равно разрушается.
Золотоканительная фабрика купцов Алексеевых была приспособлена под деловой квартал «Фабрика Станиславского» (2007). Проект разработало британское бюро John McAslan + Partners для девелопера AB Development. Особенностью стало бережное сохранение промышленной архитектуры XIX века и ее адаптация к современному деловому использованию.
Бывшая кондитерская фабрика «Большевик» была адаптирована под культурно-деловой комплекс. Проект реконструкции разработало британское бюро John McAslan + Partners для девелопера AB Development (2017). Исторический промышленный ансамбль сохранил свой архитектурный облик, получив современные общественные, культурные и офисные функции.
Всегда ли возможна музеефикация
Стремление к музейной реставрации, предполагающей максимальное сохранение исторического материала, — далеко не всегда возможно и целесообразно. Иногда, чтобы сохранить сам памятник и обеспечить его дальнейшее использование, приходится идти на разумные компромиссы. Это может означать внедрение современных инженерных систем, которых, разумеется, не существовало в каком-нибудь XVI веке: отопления, электричества, вентиляции, противопожарной защиты и других коммуникаций.
Именно такие взвешенные компромиссы зачастую позволяют не только сохранить здание физически, но и сохранить его функцию. А памятник, который продолжает жить и использоваться по назначению, как правило, имеет гораздо больше шансов сохраниться для будущих поколений, чем тот, который превращается исключительно в музейный экспонат.
В Москве родовой дом семьи Третьяковых, где прошли детские годы братьев Павла и Сергея, был построен в конце XVIII — начале XIX века. Проект реконструкции и музейной экспозиции разработало архитектурное бюро «Рождественка» под руководством Наринэ Тютчевой (2021–2022). Особенность проекта — превращение самого здания в главный экспонат: первый этаж раскрывает подлинную историческую ткань дома и историю его многочисленных перестроек, а второй воссоздает атмосферу жизни семьи Третьяковых с использованием подлинных предметов и мультимедийных решений.
Почему нельзя «построить такое же, только лучше»
Для нас и для потомков ценно только подлинное, а не наполовину подлинное или замененное на новодел. Пагубная отечественная традиция «построить такое же, только лучше» началась давно, еще в XIX веке, но буйным цветом расцвела уже в 1990-е — от нищеты, финансовой и культурной.
Между тем сегодня реставрационная отрасль заметно шагнула вперед и позволяет возродить то, что еще 20–30 лет назад не реставрировалось. Например, в промышленных памятниках зачастую нет плафонной росписи, фресок и позолоты, но есть ценные бетонные и железные конструкции, фигурная кирпичная кладка, чугунные лестницы и колонны. Можно бережно это отреставрировать, а можно мощно сэкономить и случайно «измордовать».
Печальный пример — реставрация главного корпуса типографии Сытина на Пятницкой улице в Москве, где вместо деликатной вычинки кирпича на фасадах и сохранения конструкций — пласты неоправданных замен. При удовлетворительном состоянии лестниц и «столярки» этого шедевра модерна все заменено на дешевые современные элементы.
Вместо того чтобы создать лучшую в мире реставрационную школу и реставрационное образование, чтобы максимально сохранить то, что еще не разрушили в беспощадный советский период, мы почти закрыли ЦНРПМ (Центральные научно-реставрационные проектные мастерские), сокращаются кафедры реставрации, специализированные колледжи.
Съежившаяся школа породила кадровый дефицит и гигантские цены на реставрацию, которая на крупных инвестиционных проектах стала зачастую финансово недоступной. И как следствие — в нашу эпоху экономической турбулентности инвестор жестко экономит на дорожающих реставрационных материалах, кадрах, сложных проектах и обходит охранные обязательства, нарушая закон.
Как сохранять промышленное наследие (на примере Электрозавода)
Индустриальная эпоха XVIII–XX веков оставила нам огромное промышленное наследие, ставшее и предметом мировой гордости, и чьей-то головной болью, и полем бессовестных манипуляций девелоперов.
Объекты промышленного наследия имеют очень обширную типологию. Индустриальная археология различает десятки видов ценного: от планировки городов-заводов, гидросистем, промышленных ландшафтов, мельниц, фабрик и заводов с десятками корпусов до инфраструктурных жилых, социальных, логистических, культурных и инженерных объектов, включая опоры ЛЭП, водонапорные башни и трансформаторные будки. Все они — памятники разного масштаба и разной степени износа.
Но если речь идет о таких разномасштабных объектах, как Шуховская башня (ОКН федерального значения) и Московском электрозаводе (не является ОКН) с красно-кирпичными корпусами на территории в 19 га, то их объединяет одно — безусловная знаковость для истории Москвы и всего мира. Они — символы своей эпохи и прогресса, их строительство связано с именами выдающихся архитекторов и инженеров. А сегодня и башня, и завод под угрозой тотальной «переделки»: демонтажа и замены муляжами из новых материалов.
По результатам экспертных оценок, 25 % башни не спасти по объективным конструктивно-материаловедческим причинам, а 60 % застройки завода не представляет архитектурной ценности и находится в объективно изношенном состоянии. Именно поэтому в отношении каждого из этих объектов необходима продуманная концепция бережной научной реставрации и повторная независимая и открытая экспертиза.
На мой взгляд, потребуется комбинация из стилистической реставрации и реконструкции. Безусловно, даже в текущих реалиях комбинированные сценарии дорогостоящи, но это единственные стратегии при работе с индустриальными памятниками такого значения.
Для таких крупных и знаковых проектов, как Электрозавод, самым правильным является подход, при котором сохраняется вся сложная историческая структура, по крайней мере ее большая часть, а не отдельный «парадный» памятник. Электрозавод ценен не только красивым главным порталом, о сохранении которого чаще всего говорят. Достойны сохранения производственные корпуса разных эпох, производственная логика, инженерные решения, детали интерьеров… На мой взгляд, ценность имеет и старая советская проходная с ее удивительным холлом и светящейся колонной, которая меня в свое время потрясла не меньше «замкового» фасада.
Пока опубликованная концепция производит впечатление нового высотного городского района, где акцент явно смещен в сторону нового строительства, а сохраняемый готический портал (если он еще сохраняется, что под большим вопросом) выглядит как игрушка среди огромных высотных башен. Формальная деталь. Хотелось бы увидеть другой баланс — проект, в котором старое и новое существуют как равноправные участники, а еще лучше с перевесом в сторону истории.
Историческая справка об Электрозаводе
История комплекса Электрозавода берет начало в 1915 году, когда архитектор Георгий Евланов, ученик Романа Клейна, разработал проект производственного комплекса для эвакуированного из Риги завода «Проводник» Товарищества русско-французских заводов резиновых и телеграфных производств. Завод разместился в недостроенных корпусах и проработал около года, дальнейшее строительство было прервано в связи с кризисом времен революций 1917 года и последующей Гражданской войны.
Завершение строительства, но под новые производства электроэнергетики, осуществлялось уже в середине 1920-х под руководством архитектора Георгия Шиханова, благодаря чему архитектурный облик комплекса объединил элементы неоготики начала XX века, тюдоровского историзма и принципы функциональной промышленной архитектуры советского периода.
В 1928 году на территории комплекса был введен в эксплуатацию Московский электрозавод, впоследствии получивший имя В. В. Куйбышева. Предприятие стало одним из ведущих центров электротехнической промышленности СССР и сыграло важную роль в реализации Государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО). В дальнейшем на территории комплекса осуществляли деятельность Московский электроламповый завод, Московский трансформаторный завод и завод АТЭ-1, выпускавшие электротехническое оборудование для энергетики, промышленности и транспорта. Здесь производились лампы для кремлевских звезд, первые отечественные кинескопы и широкий спектр продукции для крупнейших промышленных и инфраструктурных объектов страны.
Комплекс Московского электрозавода имени В. В. Куйбышева является значимым памятником отечественной промышленной архитектуры первой трети XX века. Его историческая и архитектурная ценность определяется сочетанием дореволюционной неоготики и индустриальной архитектуры советского периода, а также выдающимся вкладом предприятия в развитие отечественной электротехнической промышленности, реализацию программы электрификации страны и обеспечение обороноспособности государства.
Архитектура не может существовать без использования. Как бы тщательно ни был отреставрирован памятник, если он остается пустым и невостребованным, со временем он неизбежно начинает разрушаться.
Поэтому поиск новой функции — едва ли не самая важная часть любого проекта ревитализации. Это могут быть жилые пространства, офисы, культурные учреждения, общественные центры или их сочетание. Сегодня существует множество удачных примеров того, как промышленная архитектура получает новую жизнь благодаря бережному приспособлению к современным потребностям.
Если говорить об Электрозаводе, то, на мой взгляд, здесь нужно руководствоваться принципом разумной целесообразности. Очевидно, что сохранить Электрозавод как действующее промышленное предприятие уже невозможно — он давно утратил свою первоначальную функцию. Поэтому главная задача заключается в другом: определить, какие объекты действительно обладают исторической, архитектурной и градостроительной ценностью и должны быть сохранены.
Прежде всего необходимо выделить здания и сооружения, которые являются памятниками архитектуры или знаковыми элементами комплекса, важными для истории района, Москвы и отечественной промышленной архитектуры. Именно они должны стать предметом особой охраны.
Вместе с тем при реконструкции неизбежно возникнет вопрос о тех постройках, которые не представляют значительной ценности и могут быть демонтированы. Однако и здесь необходим очень внимательный подход. Даже в таких зданиях могут находиться ценные элементы монументального или декоративно-прикладного искусства — например, советские мозаики, рельефы или другие художественные детали, которые также заслуживают сохранения.
Мне кажется, для того чтобы Электрозавод действительно получил новую жизнь, необходимо разработать комплексный проект развития территории и провести всестороннюю историко-культурную экспертизу. Она должна ответить на главный вопрос: что в этом ансамбле представляет собой культурную ценность, а что может быть изменено без ущерба для его исторического облика.
Именно такой подход — сочетание уважения к историческому наследию, профессиональной экспертизы и адаптации к современному использованию — представляется наиболее правильным. Для Электрозавода принцип разумной целесообразности гораздо важнее, чем стремление сохранить абсолютно все или, наоборот, полностью перестроить историческую территорию.
