«От идеала к идеалу». Краткая история эволюции концепций идеальных городов
В исследовании «От идеала к идеалу» главный редактор «Среды для жизни» Юлия Шишалова, с одной стороны, изучает представления об идеальном городе в контексте их влияния на актуальные концепции, а с другой — разбирает конкретные кейсы и разбирается, каких идеалов удалось достичь по ходу реализации — и что пошло не так.
Операция «Антистресс»
Сколько человечество себя помнит — столько и продолжаются поиски потерянного рая и идеала. Самое удивительное — несмотря на то что ни одну утопию построить так и не удалось — попытки не прекращаются. По мнению многих исследователей, утопии — это реакция общества на катастрофы, войны или гибель империй. Бюро WorkAC в своей работе «49 Cities» («49 городов»), изучающей урбанистические утопии — от римского города-крепости до Масдара, — напрямую связали появление новых проектов городов с человеческими страхами. Они даже поделили свою выборку концепций не только по форме, плотности и площади, но и по вызовам, которые те пытались решить: захват чужеземцами, перенаселенность, расползание, неорганизованный трафик, загрязненный воздух, градостроительный хаос, дефицит ресурсов, негибкость. Страхи у архитекторов, надо сказать, получились очень уж урбанистическими — мы бы сюда однозначно добавили пожары и эпидемии, которые в свое время повлекли за собой самые мощные в истории перестройки европейских крупных городов.
Методом проб и ошибок
Интересно, что в этом же исследовании, основной стратегический прием которого — представление всех 49 городов в одном масштабе, — в схемах, диаграммах и сравнительных таблицах четко показано: главное наше утопическое заблуждение — это вера в то, что существует одна универсальная модель идеала. Зафиксированная «картинка», как бы идеально она не выглядела, решает одни проблемы — но неизбежно порождает другие. И помимо социологических, экологических и политических вызовов, самое слабое место любого идеала (как показывает практика) — это экономика. Один из древнейших форматов «идеальных» городов-сообществ, проверенных временем, — бенедиктинский монастырь — сегодня может выжить, только если, к примеру, монахи варят пиво на продажу и пускают к себе туристов. Что еще раз подтверждает ключевой вывод исследования WorkAC: идеальный город в виде законченной схемы невозможен, он должен работать как открытая адаптивная система с множеством сценариев. Однако изучение утопий помогает понять, какие ошибки не повторять и какие идеи можно использовать в будущем.
Идеал умер — да здравствует идеал
Кто-то скажет, что время больших идей — равно как и больших стилей — давно прошло. И что если 20-е столетие было веком утопий, то в XXI веке уже никто, кажется, и не стремится построить город, который бы подошел абсолютно всем. В Америке популярны прежде всего тематические поселения «по интересам» — для гольфистов, яхтсменов и даже авиаторов (соответственно, с полями, причалами и взлетными полосами между домами). А самые высокоидеалистические цели — пожалуй, у специальных резерваций для людей серебряного возраста: с интегрированной прямо в среду медицинской поддержкой и пространством, адаптированным для тех, чья дезориентация с каждым днем прогрессирует.
Но потрясения и страхи никуда не делись. Мир разрывают на части конфликты и катаклизмы, не говоря уже о все более нарастающих проблемах, связанных с дефицитом ресурсов, перенаселенностью и хаотичной урбанизацией. Так что мы продолжаем стремиться улучшать наши города и условия своего существования — а значит, анализ прошлого опыта как никогда актуален.
«3000 лет желаний» и попытка типологизация «идеала»
Наше мини-исследование мы организовали следующим образом. Во-первых, у нас тоже есть свой таймлайн, где в хронологическом порядке изложены основные утопические идеи в отношении устройства городов — от античных полисов до Нового урбанизма. И мы намеренно выбирали в основном нереализованные концепции, но зато те, которые оказали наибольшее влияние, пусть и не всегда очевидное (оказалось, например, что уличное искусство, монументальная пропаганда и образовательная урбанистика родились в эпоху Возрождения, а транспортно-ориентированный девелопмент — во времена промышленной революции), и чьи отдельные положения вероятно будут востребованы в будущем.
А во-вторых, мы изучили идеальные города последнего столетия — и тут все наоборот: проанализировали из них только те, что хотя бы в какой-то степени были построены (чтобы можно было смело говорить об извлечении уроков и столкновении с вездесущими граблями), предложили для них определенную классификацию и выбрали для каждого типа по одному показательному кейсу: одновременно такому идеальному — и такому уязвимому (об этом — в следующем материале).
V век до н. э.
Гипподамова сетка (гипподамова система)
Автор: Гипподам, архитектор и философ (Древняя Греция).
Основная идея: рациональный, упорядоченный город, отражающий гармонию разумного космоса.
Планировка: центральная площадь окружена ортогональной сеткой улиц — одинаковыми по размеру жилыми кварталами; за пределами жилых кварталов — общественная функция.
Социально-функциональная модель: полис свободных и равных граждан, занятых земледелием или ремеслом, торговлей и защитой (охраной) города; в соответствии с этим делением город также получает трехчастную структуру, причем площади частей соотносятся как 3:4:5 (развитие теории в рамках пифагорейской школы).
Количество населения: 10 000 человек.
Влияние: античные города (порт Пирей, города Милет, Фурии и другие); римские колонии; современные регулярные города (Нью-Йорк, Барселона Ильдефонса Серда и др.).
Актуально сегодня: регулярная сетка — залог упорядоченной урбанизации, понятной навигации и безопасности.
IV век до н. э.
Каллиполис (одно из названий)
Автор: Платон, философ (Древняя Греция).
Основная идея: к стражам, торговцам и земледельцам добавляются философы (чиновники) — они управляют городом идеологически; задача всех сословий — служить высшему благу.
Социально-функциональная модель: каждый занимается «своим делом» (выбирая один род занятий) и получает за это соответствующее вознаграждение; при этом любое действие согласовывается с вышестоящими, а имущественные различия жестко регулируются; у стражей и философов, в руках которых сосредоточена вся власть, не может быть частной собственности, а жены, дети и быт (еда, сон) обобществляются.
Планировка: город и округа организованы числовыми пропорциями, идеями меры и порядка; задача пространства — воспитывать добродетель.
Влияние: христианские общины (монастыри, рыцарские ордены) и светские утопии эпохи Ренессанса (Мор, Кампанелла); первый Багдад (762 г.); тоталитарные города и государства.
Актуально сегодня: приоритет образования и этики правителей; осознанное формирование элит и управленцев; критика неограниченной собственности элит.
IX век
Сан‑Галленский план (план бенедектинского монастыря)
Автор: аббат Гозбер монастыря Св. Галла в Сен-Галлене (Швейцария).
Основная идея: самодостаточный монастырь как мини‑город из 333 помещений; пространственное дополнение к Уставу Св. Бенедикта VI века.
Социально-функциональная модель: во многом соответствует тезисам Платона — монахи не имеют собственности, спят в одном помещении, едят только совместно и постоянно находятся под надзором старшего; обязательная часть их жизни — хозяйственная деятельность.
Количество жителей: несколько десятков монахов.
Планировка: замкнутая система и четкое зонирование — храм, кельи, школа, больница, мастерские, хозяйство.
Влияние: монастырские комплексы Европы; впоследствии — университетские кампусы, технопарки, автономные и экопоселения.
Актуально сегодня: самодостаточная организация комплекса, рациональное разделение функций в пределах компактной территории.
Ок. 1456–1464 годов
Сфорцинда
Автор: Филарете (Антонио ди Пьетро Аверулино), скульптор (Италия).
Основная идея: город идеальной формы для миланского герцога Сфорца как воплощение гармонии Вселенной, выверенное с помощью астрологии.
Социально-функциональная модель: есть все необходимое для жизни — рынок, храм, таможня, тюрьма, больница. Центральный объект — башня, в которой человек постоянно совершает ритуал очищения и вознесения: восходит от Порока (через бани и дом терпимости внизу) к Добродетели (в академию мудрости, школу ремесел и свободных искусств наверху). Высшая добродетель — подчинение правителю. Однако в отличие от полисов Платона горожане средневекового города между собой не равны: жилища бедняков заметно отличаются от домов знати.
Планировка: в каждом углу звезды, образованной пересечением двух равных квадратов со стороной 3,5 км, устанавливаются круглые башни; башни и ворота в крепостных стенах соединяются с центральной площадью радиальными улицами (в том числе судоходными каналами); ближе к стенам — производственные кварталы, ближе к центру — жилые; в центре помимо башни и общественных учреждений — дом правителя. А еще предполагался Дом архитектора, где претендующий на это звание горожанин подтверждал бы свои познания в области геометрии, арифметики, философии, музыки, риторики, медицины, юриспруденции, истории — на меньшее Филарете был не согласен. И, разумеется, астрологии — Сфорцинда полна небесных символов. Также Антонио подсчитал, что такую модель города можно построить за каких-то 10 дней — понадобится «всего» 12 000 мастеров, 84 000 работников и еще 6000 заливщиков; в реальности пришлось бы привлечь все население Милана и еще найти дополнительные войска для контроля над процессом.
Влияние: крепости времен Возрождения аналогичной формы (Пальманова и др.); ряд проектов других мыслителей.
Актуально сегодня: мультидисциплинарное образование для архитекторов; возможная высокая скорость строительства при вкладе соответствующих ресурсов.
1602–1623 годы
«Город Солнца»
Автор: Томмазо Кампанелла, философ (Италия).
Основная идея: классический образ «идеального города‑крепости» с коммунистической экономикой и жесткой вертикалью планирования.
Социально-функциональная модель: теократическое и коммунистическое общество, где все блага — общие, образование и наука вплетены в городскую ткань, а жизнь организована в строгой иерархии; платоновские принципы для чиновников и воинов (служителей) распространяются на всех горожан; при этом другие сословия должны заниматься общественно полезной физической работой — как в монастырях; и как в Сфорцинде — на все воля небес: график ведения хозяйства, рождения детей, количество и качество рабочих кадров — все планируется централизованно, с помощью астрологических прогнозов.
Планировка: город в виде нескольких концентрических колец‑стен; в центре — духовное и политическое ядро — храм Солнца с двумя глобусами (Земли и Неба); улицы и стены испещрены изображениями, связанными с научными знанием, — город работает как «учебник».
Влияние: идеи утопического социализма, концепции религиозно‑социальных общин, поздние утопии XIX века; «Городом Солнца» вдохновлялся чешский педагог Ян Амос Коменский — создатель современной классно-урочной системы, — когда придумал делать наглядные иллюстрации в учебниках, а В.И. Ленин — когда предложил свой план монументальной пропаганды (1918) и инициировал программу строительства планетариев в СССР (1920-е).
Актуально сегодня: централизованное (научно обоснованное) планирование; образовательная урбанистика (город как образовательная среда); гарантия социальных благ; обеспечение социального равенства в отдельно взятой школе.
конец XVIII — начало XIX века
Фаланстер
Автор: Шарль Фурье, философ, социолог (Франция).
Основная идея: самодостаточный город для общины (фаланги), где труд — радость (работа соответствует влечениям человека), а общество гармонично за счет кооперации в удовлетворении своих страстей-влечений (за день можно сменить несколько видов занятий).
Социально-функциональная модель: ассоциативная экономика, кооперативная собственность (как частная, так и общественная), участие в прибыли по вкладу (критерии — труд, талант, капитал), относительное равенство; смешение труда, игры и воспитания; полное самообеспечение; Фурье выделял всего 810 страстей (чувственных, социальных, распределительных и т. д.), которые по-разному проявляются у мужчин и женщин, — поэтому в фаланге в идеале 1620 человек для наиболее полной выборки (допустимо 1600–1800 человек).
Планировка: «Дворец труда и жизни», окруженный сельскохозяйственными угодьями; в центральной части комплекса — зона отдыха и интеллектуального труда; еще в двух крыльях — шумные виды деятельности и детские комнаты (тоже шумные) и общественные функции.
Влияние: частично реализованные коммуны в США (например, North American Phalanx в Нью-Джерси), Франции (общежитие художников «Улей» в Париже, 1902; жилой комплекс для рабочих «Фамилистер» в Гюизе, конец XIX века) и Германии — с сильно упрощенной архитектурой, меньшей численностью (100–200 человек) и несложившейся автономностью; концепции государств всеобщего благосостояния; государственные программы равного доступа к социальным сервисам; корпоративные города и поселки; дома-коммуны в социалистических странах.
Актуально сегодня: автономные поселения в экстремальном климате (в фаланстере люди могут перемещаться в любую погоду, не выходя на улицу; есть закрытые сады и оранжереи); клубные дома и поселки «по интересам»; коливинги и смешение функций; инициативное бюджетирование и партисипаторное планирование снизу.
1810–1820-е
«Деревни единства и сотрудничества»
Автор: Роберт Оуэн, промышленник (Великобритания).
Основная идея: модель типовой коммуны‑поселка как решение вопросов бедности и безработицы, которую предлагалось тиражировать по всему миру; фактически — прототип локального социального государства в масштабе поселка.
Социально-функциональная модель: ячейки нового социалистического общества обеспечивают доступ ко всем общественным благам: жилью, питанию, работе, образованию, культурному досугу, соцзащите; земля и основные объекты — общие (через кооператив), прибыль от сельхоз- и ремесленного труда идет на содержание общины и распределяется между участниками; бытовая рутина переводится в коллективные сервисы; в отличие от монастырей и коммун — меньше авторитарных норм и больше рациональных правил и демократического обсуждения; дети воспитываются свободными от религиозного фанатизма в атмосфере сотрудничества.
Количество жителей: 800–1200 человек (должна быть управляемая, «человеческая» по размеру община).
Планировка: компактный поселок, прямоугольный или почти квадратный в плане, включает центральный общественный блок — место управления, образования и общения (с залом собраний, школой, столовой/кухней, иногда мастерскими); вокруг — ряды домов/общежитий с небольшими квартирами/комнатами (прачечные и кухни — общие), а также склады, магазины и хозяйственные постройки; поясом вокруг деревни идут поля, сады, фермы и огороды.
Влияние: хотя «деревня единства и сотрудничества» в явном виде не была построена, а государство, как рассчитывал Оуэн, из-за радикального подхода к собственности не взяло его модель на вооружение, отдельные кооперативные деревни все же возникли; в поселке «Новая Гармония», купленном Оуэном в США, в пиковый период жило порядка 700–800 человек, но община быстро столкнулась с внутренними конфликтами, а их бизнес-модель оказалась неконкурентоспособной на капиталистическом рынке — сейчас это обычный городок; наследие идей Оуэна — реформы XIX–XX веков, касающиеся социального жилья и рабочих поселков.
Актуально сегодня: микс сельского и городского; малые самодостаточные сообщества в структуре агломерации; кооперативное владение землей и инфраструктурой.
1880-е
Линейный город
Автор: Артуро Сориа-и-Мата, инженер (Испания).
Основная идея: города и села соединяются в непрерывную «линию жизни» вдоль магистрали общественного транспорта; в перспективе — сеть линейных городов, опоясывающих страну.
Социально-функциональная модель: в центре — трасса железной дороги или трамвая, по обеим сторонам — застройка; производство и мастерские распределены вдоль трассы, жилье и сервисы (магазины, школы) располагаются на второй от нее линии, но в пешеходной доступности.
Планировка: попытка переосмыслить город, жизнь в котором в век промышленной революции сосредотачивалась возле производств; зеленые пояса отделяли жилые дома от дороги и фабрик, поперечные пути обеспечивали короткую дорогу за город; Артуро был убежден, что линейный город можно протянуть где угодно — хоть от Санкт-Петербурга до Токио; однако не всем общественным зданиям (например, больничным комплексам) хватало места для размещения вблизи жилья или транспортных остановок; кроме того, в борьбе за транспортный приоритет в тот момент выиграли автомобили.
Количество жителей: в перспективе — сотни тысяч горожан вдоль одной линии.
Влияние: частная компания Compañía Madrileña de Urbanización, основанная самим Сориа-и-Мата, в начале XX века реализовала в Мадриде фрагмент линейного города (Ciudad Lineal) длиной 5–6 км из запроектированных 48 км (позднее перестроен); во многом воплотился в советских соцгородах, а вот арабский мегапроект The Line, стартовавший в 2022 году, пока поставлен на паузу.
Актуально сегодня: идея транзит‑ориентированной застройки (TOD) — концентрировать жилье и функции вдоль высококачественного общественного транспорта.
конец XIX — начало XX века
Город‑сад
Автор: Эбенизер Говард, философ, социолог (Великобритания).
Общая идея: «Город — сельское поселение», освобожденное от пороков как традиционного города, так и села; промышленность вынесена за его пределы, а от роста стоимости земли выигрывает само сообщество.
Социально-функциональная модель: город‑сад объединяет в себе преимущества города (места приложения труда, культура, сервисы) с преимуществами села (близость к природе, свежий воздух, обилие зелени); земля в идеале находится в коллективной/общественной собственности, и рента идет на развитие инфраструктуры и общие нужды (например, создание пенсионного фонда); кольцо производственных объектов вынесено за границы жилой зоны (индустриальный пояс), при этом город окружен еще одним, зеленым кольцом, с запретом на застройку, и сельскохозяйственным поясом; модель во многом схожа с деревнями Оуэна, но у Говарда это не пригороды, зависимые от агломераций, а самодостаточные города (в том числе экономически).
Количество жителей: 32 000 (по Говарду); возможно объединение нескольких городов‑садов в кластер вокруг центрального «материнского» города (до 250 тысяч жителей на агломерацию).
Планировка: в самом сердце кольцевой структуры — центральный парк, окруженный общественными зданиями (ратуша, театр, библиотека и т. п.); от центра расходятся радиальные зеленые бульвары, пересеченные концентрическими кольцевыми улицами; жилая застройка — малоэтажная; промышленно-торговая зона располагается ближе к зеленой границе; в перспективе — целостная система расселения, в которой «города-сады» связываются кольцевым каналом, кольцевой железной дорогой, а также радиальными связями в виде шоссе и метро.
Влияние: создание Ассоциации городов-садов и строительство двух «официальных» населенных пунктов в этой системе — Лечворта (1903) и Уэлвина (1920); британские «новые города» (Стивенэйдж, Харлоу и др.); пригородные поселки по всему миру (Германия, США, СССР, Скандинавия и др.); впрочем, почти все из них не были полноценными автономными малыми городами, а со временем и вовсе расползлись и срослись с соседними населенными пунктами, при этом многие жители ездят на работу в соседние поселения.
Актуально сегодня: «15-минутный город»; буферный «зеленый пояс»; интеграция рукотворной и природной среды; альтернатива мегаагломерации — полицентричная сеть малых и средних городов с развитыми транспортными связями; земельная политика в интересах сообщества.
1901–1917 годы
Индустриальный город
Автор: Тони Гарнье, архитектор-градостроитель (Франция).
Основная идея: город без церквей, казарм, судов и тюрем — светская, рациональная, индустриальная утопия.
Социально-функциональная модель: переходный «мост» между утопическим фаланстером Фурье, городом-садом Говарда и еще только назревавшей модернистской парадигмой градостроительства. Современный функционалистский город XX века предлагает базовый пакет социальных сервисов и свободный доступ к общественным благам; впервые сделан упор на здравоохранение и городское здоровье (труд на производстве в благоприятных условиях, комфортный отдых в квартирах, большое количество зелени, развитое медицинское обслуживание).
Количество жителей: 35 тысяч
Планировка: явное разделение на промышленную зону вдоль транспортных осей, жилые среднеэтажные кварталы с палисадниками и общественный центр (школы, больницы, стадионы); в архитектуре предпочтение бетону, но «облагороженному» вместо лепнины и орнамента монументальным искусством.
Влияние: жилой комплекс в квартале города Лиона États-Unis самого Гарнье (1933) — образец социального жилья с самыми современными удобствами: в каждой квартире — водопровод, газопровод и туалет — роскошь, почти немыслимая в то время в рабочих кварталах; там же торцы домов обильно декорированы граффити по рисункам архитектора; идеи индустриального города повлияли и на послевоенную застройку.
Актуально сегодня: концепция «здорового города», комфортная среда в демократичном жилье, активное использование паблик-арта и уличного искусства.
1910-е
«Новый город»
Автор: Антонио Сант’Элиа, архитектор-футурист (Италия).
Основная идея: авангардный художественно‑архитектурный манифест, адресованный индустриальному обществу будущего; новый город — это город машин и город-машина.
Социально-функциональная модель: человек — лишь «винтик» этой машины; общественные блага — это не индивидуальный комфорт, а скорость, энергия, отрыв от прошлого, высокие технологии и новейшие научные достижения.
Планировка: мегаструктуры из бетона, стали и стекла опутаны паутиной многоуровневой инфраструктуры: открытыми коммуникациями, дорогами, мостами, эстакадами, лифтами, подъемниками, эскалаторами, железнодорожными путями, пешеходными тротуарами; движущие средства буквально проходят сквозь здания; зонирование вертикальное: зеленые пространства, жилье, работа, сервисы и досуг находятся на разных уровнях (они заменяют понятие «района»); разные уровни предусмотрены и для разных скоростей и типов движения.
Влияние: высотные модернистские города XX века, проекты метаболистов, «города будущего» в кинематографе (от «Метрополиса» Фрица Ланга до «Бегущего по лезвию бритвы» Ридли Скотта).
Актуально сегодня: работа с многоуровневой инфраструктурой; интеграция в здания транспортных узлов и путей; вертикальное зонирование, столь уместное в высокоплотной среде мегаполисов; небоскребы как вертикальные города с полным набором функций.
1930-е
Соцгород
Авторы: Николай Милютин (общественный деятель), советские архитекторы‑конструктивисты (М. Гинзбург, братья Веснины, И. Леонидов и другие).
Основная идея: город как инструмент формирования нового социалистического человека: все условия для плодотворного труда, коллективное бытие, близость производства, социально-бытовое обслуживание в «шаговой доступности»; иногда — намеренная удаленность от «старых» городов — носителей прежних традиций и культурных кодов.
Социально-функциональная модель: плановая экономика, жилье как социальная гарантия; сильная связь рабочего режима и сценариев повседневной жизни; город как среда обитания сотрудников градообразующего предприятия; ничто не должно отвлекать от работы на нем; в их распоряжении доступное жилье, развитая сеть поликлиник, детских садов, школ, клубов и домов культуры, коммунально-бытовое обслуживание (бани, столовые, прачечные), общественный транспорт.
Планировка: продолжение идей «линейного города», поточно-функциональная схема организации; жилая зона с интегрированной социальной инфраструктурой на расстоянии пешей прогулки вытянута вдоль производственных территорий и транспортной артерии; между ними — обязательная зеленая защитная полоса; с другой стороны к жилой «ленте» через линию парков примыкают совхозные земли; минимальная жилая ячейка — 2,4 х 3 м (при одном душе на 12–15 человек), ячейка повышенной степени комфорта — 14 м² (с индивидуальной душевой кабиной).
Влияние: частично концепция реализована в ряде советских индустриальных городов первых пятилеток (Магнитогорске, Нижнем Тагиле, Орске, Новокузнецке и др.) — сейчас многие из них перестроены; фрагментарно — в более поздних индустриальных городах (Сталинград-Волгоград — «линейный город», вытянутый на 70–90 км), в послевоенных советских наукоградах и северных городах; в микрорайонной застройке городов СССР и стран соцблока во второй половине XX века.
Актуально сегодня: санитарный зеленый «кордон» между промышленным поясом и жилой застройкой; блоки «соцкультбыта» — дома культуры или школы с детскими садами как многофункциональные районные общественные центры.
1930-е
«Акрогород»
Автор: Фрэнк Ллойд Райт, архитектор (США).
Основная идея: манифест против скученной урбанизации; децентрализованный город: каждому — по акру земли (около 0,4 га) — отсюда «акрогород».
Социально-функциональная модель: кооперативы и локальные центры вместо крупного государственного ядра; индивидуальные домохозяйства; дома, фермы, малые производства, учебные заведения равномерно распределены по всей площади.
Планировка: отсутствие явно выраженного центра, низкая плотность застройки, широкие дороги; как следствие — необходимость преодолевать большие расстояния и зависимость от автомобиля; новейшие модели разработанных Райтом автомобилей — в том числе летающих — также прилагались к концепции.
Влияние: застройка пригородов.
Актуально сегодня: во многом это модель типичной американской субурбии, хотя идеология последней не в децентрализации как таковой, а в стремлении к сегрегации в зависимости от статуса и интересов — так, в США продолжают возникать тематические поселения: для богачей (например, с гольф- и яхт-клубами), для астрономов (без фонарей, чтобы без помех наблюдать за звездами), для авиаторов со взлетными полосами между домов, для участников экодвижений, членов религиозных конфессий и т. д.
1930–1935 годы
«Лучезарный город»
Автор: Ле Корбюзье, архитектор (Франция-Швейцария).
Основная идея: город как совокупность четко разделенных функций: жить, работать, отдыхать и передвигаться.
Социально-функциональная модель: индустриально‑планируемый город-конвейер; коллективный быт и воспитание детей; акцент на массовом жилье и общественной инфраструктуре; свободный доступ к солнцу, воздуху и зелени (отсюда «лучезарный»); таким образом, компактность и высотность — это исключительно во имя эффективности и здоровья.
Планировка: все здания и элементы стандартизированы (дом — «машина для жилья», типовая «жилищная единица»); высотные суперблоки на столбах утопают в зеленом ковре парков; функциональное зонирование по районам: жилье, офисы, рекреация, перемещение; транспортные потоки также разделены; жилые дома внутри с включенными в них помещениями для коллективной организации быта напоминают о фаланстерах Фурье и конструктивистских домах-коммунах.
Влияние: принципы «лучезарного города» стали основной Афинской хартии — главного манифеста мирового модернизма; провозглашены разделение функций и отказ от квартальной застройки в пользу свободно стоящих многоквартирных домов; эти же принципы частично воплощены в «жилой единице» Марселя (1947–1952), индийском Чандигархе, городе Бразилиа, районах советской массовой жилой застройки, ради которой без сожаления сносились уцелевшие фрагменты исторической ткани (сам Ле Корбюзье всерьез предлагал перестроить по этой модели Манхэттен, так как небоскребы там малы и транжирят ценный земельный ресурс), и т. д.
Актуально сегодня: идею дома с зеленой кровлей и на ногах, под которыми можно организовать либо пешеходный проход, либо транспортный проезд и общественное пространство, можно считать вертикальной версией «города-сада» и, если пойти дальше, прототипом современных концепций высотных многофункциональных жилых комплексов.
1950–1960‑е
Город под куполом
Автор: Ричард Бакминстер Фуллер, инженер, изобретатель (США).
Основная идея: город или часть города накрывается огромным геодезическим куполом.
Социально-функциональная модель: прежде всего это решает вопросы климата и безопасности; стабильный контроль температуры и влажности, энергосбережение, отсутствие внешних ветровых и дождевых потоков делает город под куполом более устойчивым.
Планировка: так как внутри можно настраивать несколько разных микроклиматов одновременно, то подкупольное пространство теоретически можно свободно перепланировать и трансформировать; беспокойство у потенциальных заказчиков всегда вызывали технические сложности (и стоимость!) обслуживания оболочки, а также целый пласт социальных проблем — начиная от возможного напряжения в сообществе, которое существует в замкнутом пространстве, и заканчивая вопросом, кто будет контролировать герметичность купола (и доступ наружу и внутрь для всех остальных).
Влияние: под геодезическими куполами Фуллера реализованы небольшие по масштабу объекты: оранжереи, биодома, выставочные павильоны.
Актуально сегодня: в экстремальных и агрессивных средах (в северных городах, пустынях, на Марсе) и везде, где необходимо создать радикально отличающийся от окружения климат; впрочем, в связи с изменением климата в целом мера «спрятаться под куполом» может оказаться целесообразной в самых разных географических точках.
1980-е
Новый урбанизм
Авторы: Леон Крие, Андрес Дуани, Элизабет Платер‑Зиберк, Питер Кэлторп и др.
Основная идея: возвращение к «традиционному» идеальному городу; человеческий масштаб, смешение функций, приоритет пешехода и велосипедиста; манифест против разросшихся пригородов, зависимых от машин городов и их монофункциональному зонированию, воспетому в Афинской хартии.
Социально-функциональная модель: в хартии нового урбанизма (1990-е) зафиксировали принципы города как сети соседств (жилых кварталов) и центров, а не просто набора домов; смешанное использование и разнообразие типов жилья; реальная социальная смешанность — чтобы в одном районе могли жить люди разного достатка и возраста; и любой может закрывать все свои потребности в пределах 5–15 минут пешком.
Планировка: в город возвращается иерархия улиц (от магистралей до межквартальных проездов) и четкий центр; озелененные тротуары и фасады с активными первыми этажами ориентированы на улицу — «городскую гостиную»; почти полное отсутствие заборов (проницаемая дружелюбная среда); высота зданий и ширина улиц такие, чтобы человеку было комфортно (как правило, 2–5 этажей) — это плотнее, чем в обычной субурбии, но зато дает возможность отказаться от автомобиля; как правило, классический ордер, свойственный для исторической застройки (а вместе с ним и примитивное функциональное деление города на зоны), заменяется на архитектурно-градостроительные коды (form-based codes) — то, что у нас теперь называют объемно-пространственным регламентом и дизайн-кодом; таким образом регулируются параметры зданий и их элементов, профили улиц и их оформление; при стилевом единстве застройки создается необходимое разнообразие.
Влияние: первым образцом нового урбанизма — совместным творением Андреса Дуани и его супруги Элизабет Платер-Зиберк — стал город Сисайд (Флорида, США): компактный, пешеходный, в традиционном для Америки неоклассическом стиле. Однако если их бюро DPZ допускает использование и современной архитектуры в своих проектах, то для еще одного адепта движения — Леона Крие — «идеальной» архитектурой могла считаться только классическая; при проектирование Паундбери — экспериментального района в Дорчестере (Великобритания) — под патронажем тогда еще принца Чарльза, архитектор из Люксембурга мог смотреть только в сторону английского «вечного» города: кирпич, камень, выверенные пропорции, потому что архитектура со временем должна красиво стариться, а не морально устаревать.
Актуально сегодня: уплотнение и доуплотнение vs расползание, смешение функций, перестройка улиц под людей, регенерация центров и создание субцентров, индивидуально разработанные коды и регламенты, достижение устойчивости через традицию (использование локальных материалов и промыслов).
Исследование впервые представлено на выставке АРХ Москва 2026. Продолжение следует
