Архитектура благополучия. Город без отходов: утилизация и повторное использование
Немаловажную роль в социальной сфере — а стало быть, и социальной инфраструктуре будущего — играет все, что связано с бытовым обслуживанием и коммунальным хозяйством. И едва ли найдется более насущная проблема в этих областях, чем утилизация отходов. Поэтому именно ей, а также повторному использованию, посвящена следующая глава исследования «Архитектура благополучия». Что такое циклическая экономика? Какие типологии, инструменты и проектные подходы помогут решить эту проблему? И как быть с захоронениями более сакрального характера?
От линейной экономики — к циклической
По данным Росприроднадзора, российские свалки занимают 4 млн га, что равно площади Нидерландов или Швейцарии. Территория, занятая мусором, увеличивается на 400 тысяч га ежегодно. В той или иной степени «мусорным кризисом» поражены все города, но Москва, как крупнейший из них, производит самое впечатляющее количество отходов.
В то же время в большинстве стран начинают уходить от полигонного захоронения и мусоросжигания к промышленной переработке. Мусор можно перерабатывать. Возникает новая экономика отходов: сегодня при правильном обращении отходы в значительной своей части способны становиться ресурсом. Так на смену «линейной» экономике с ее установкой «добыли — произвели — потребили — выбросили» приходит экономика циклическая, которая основана на многооборотном использовании продукции и стремлении создавать решения, минимизирующие отходы, которые от них останутся в будущем. То есть в основе борьбы с мусором — не столько переработка и рециклинг, сколько предотвращение его появления.
Принципы циклической экономики компактно упаковываются в 4R: reduce, reuse, recycle, recover, то есть «минимизировать», «повторно использовать», «перерабатывать» и «восстанавливать». Сюда же входит управление конечными отходами, которые не подлежат переработке или повторному использованию.
Если бы все народы земли ели, строили, путешествовали и выбрасывали вещи как американцы, понадобилось бы 9 таких планет, как наша, чтобы удовлетворить эти запросы.
Основные задачи циклической экономики — создавать вещи так, чтобы они не производили отходов и загрязнений, сохранять их ценность в системе на протяжении их жизни и быть уверенным, что после ее истечения компоненты системы смогут безопасно в нее вернуться. Ресурсы, которые возвращаются в биосферу, должны обогащать ее.
Одна из главных задач циклической экономики — сохранять чистоту материалов и точно знать, из чего состоит продукция. Тогда мы получим на выходе не отходы, а ценные молекулы, качество которых мы продлеваем в продукте и системе как можно дольше.
Основной вопрос — что будет с материалом или компонентом после окончания его жизни.
Эксперт по циклической экономике, основатель Moscow Circular
граждан согласны с тем, что мусор надо сортировать
горожан заявили,что рядом с их домом нет контейнеров для раздельного накопления отходов
людей регулярно сортируют мусор
Переработка ведет к громадной экономии ресурсов. Скажем, стекло может перерабатываться любое количество раз без потери качества или чистоты, а на каждой тонне повторно переработанного стекла экономится тонна природного сырья.
Для того чтобы было, что перерабатывать, важно сортировать бытовые отходы уже на уровне домохозяйств. В Москве этому способствуют меры, принимаемые властями, в том числе по установке во дворах жилых домов специальных контейнеров. Тем не менее многим москвичам, по статистике Мосприроды (2021), нужна более понятная и удобная система сортировки мусора, а также уверенность в том, что бытовые отходы после разделения действительно уходят на переработку, а не на ближайшие свалки.
Сортировка и дальнейшая переработка не только необходимы для природы, но и выгодны экономически: вторичное производство обходится дешевле, снижаются затраты на закупку нового сырья.
алюминиевых банок = новый велосипед
пластиковых бутылок = флисовая куртка
Проект PLASTICROAD
В нескольких странах сегодня тестируются различные способы использования переработанного пластика для дорожного строительства. Голландская фирма VolkerWessels выдвинула концепцию пластиковой «вечной дороги», которую недолго строить, она требует минимум ухода и при этом безопасна. В отличие от асфальта, который ввиду своей структуры поддается только частичному ремонту, новые дороги из пластика можно легко переработать полностью. Это свойство позволит значительно снизить стоимость восстановления старых и поврежденных автомобильных трасс. Кроме того, несмотря на кажущуюся хрупкость, пластик, разработанный компанией, приходит в негодность в три раза медленнее и способен без последствий выдерживать куда более суровый температурный режим, чем асфальт: от –40 до +80 °C. Несколько пилотных проектов реализовано пока в виде велодорожек.
Центр «Ноль отходов»
Программа раздельного сбора в городке Камикацу стартовала еще в 2003 году, после того как горожане осознали, какой вред наносят мусоросжигательные заводы окружающей среде и людям. Все жители разделяют свой мусор по 34 видам. Так как город небольшой, все жители обязаны приносить предварительно отсортированный мусор в центр по переработке, где его сотрудники учат правильно пользоваться раздельными контейнерами, а в случае ошибок пересортировывают отходы.
В 2020 году архитектор Хироши Накамура построил для центра здание, использовав для этого 700 специально сданных старых окон. В центре занимаются сортировкой, работает секонд-хенд, куда можно приносить надоевшие, но еще пригодные вещи, есть мастерская по повторному использованию — например, в ней шьют кукол из старых кимоно — и отель для туристов, которых интересует практика «ноль отходов».
Жилой район Каласатама
Этот район столицы Финляндии, развивающийся под слоганом «наши жители каждый день экономят час своей жизни», успел стать хрестоматийным примером так называемого умного города с нулевым углеродным следом. Особенно удачные решения, внедренные в Каласатама в пилотном режиме, постепенно появляются в других районах Хельсинки и даже других городах мира. Помимо грамотной планировки, минимизирующей перемещения, Каласатама славится своей системой утилизации мусора. Все контейнеры возле домов объединены в систему, доставляющую отходы сразу же на переработку, без участия транспорта. А урны здесь оборудованы специальными датчиками, которые сигнализируют о том, что они наполнились. В результате мусоровозы приезжают только тогда, когда это нужно, существенно экономя на топливе.
Парк «Айда»
Экстрим-парк «Айда», помимо развития спорта и культуры, нацелен еще и на экологическое просвещение, которое в промышленном городе становится еще более актуальным. Одна из задач парка «Айда» — создать тренд на бережное отношение к природе, поэтому уличная мебель здесь сделана из переработанных материалов. Мебель функциональна и одновременно показывает, что нефтепродукты, производимые в том числе в Нижнекамске, легко обретают вторую жизнь в общественных пространствах — для этого жителям достаточно отдавать на переработку крышки и флаконы.
Мебель была создана в коллаборации с казанской мебельной компанией Qullar. В сборе материалов участвовали в том числе и жители Нижнекамска. Теперь красивая и яркая уличная мебель напоминает о том, что сортировать мусор и пользоваться вещами, созданию которых способствовал ты сам, — это легко и приятно.
Строительные отходы: переработка и встраивание в новые проекты
Мусор, генерируемый домохозяйствами, — малая доля того, что производят предприятия, особенно строительная отрасль.
В Москве сейчас идет программа реновации жилья, в ходе которой сносятся старые здания, поэтому в столице образуется огромное количество строительного мусора.
тонн отходов образуется при сносе пятиэтажного панельного дома
тонн лома железобетона (69,9 %)
тонн бетона (27,5 %)
тонны стекла (0,25 %)
В Москве строительный мусор после сноса домов преимущественно перерабатывается во вторичный щебень. Тем не менее эту практику можно развить и улучшить. Все еще распространенный подход, когда бульдозер сравнивает здание с землей, смешивая все полезные фракции с песком, цементом, кирпичом, и превращает его в груду строительного мусора, не позволяет извлекать из смешанных отходов стекло, битум, пластик и дерево, годные к переработке и повторному использованию.
Федеральный проект «Экономика замкнутого цикла» требует к 2030 году вывести вторичное использование стройматериалов на уровень 40 % от объема образующегося на стройках и сносах строительного мусора. Для этого стоит ввести методы «умного» сноса, позволяющего использовать до 80 % старых стройматериалов.
При этом в мире постепенно внедряется практика повторного использования строительных материалов. Во многих странах есть центры, где можно купить (а иногда и забрать бесплатно) оставшиеся от разборов зданий элементы: деревянные доски, окна, старый кирпич, плитку, сантехнику.
мусора в Европе — результат строительных работ
Проект ROTOR DC
Один из примеров — бельгийская компания, которая снимает отделку с фасадов и интерьеров, реставрирует их и продает. Здесь у каждого материала есть своя история: где он был, для каких пространств сделан и много вдохновляющих прецедентов, как его использовали повторно. Это позволяет будущим покупателям немного сэкономить, но главное — такие предложения становятся популярными благодаря новой этике современного потребления.
Проект STONECYCLING
Основатель одноименной компании занялся переработкой строительного мусора от идущих под снос домов и в 2015 году выпустил на рынок кирпичи WasteBasedBricks, спрессованные из отходов стекла, керамики и изоляционных материалов. В 2016-м в Роттердаме из них было построено первое здание, а сегодня география работы StoneCycling расширилась и на другие страны, включая США.
Жилой квартал RESOURCE ROWS
Это жилой квартал, в котором активно использованы вторичные строительные материалы. Самое эффектное и заметное в нем — фасад, напоминающий пэчворк: он весь, как из лоскутков, состоит из фрагментов разномастной кирпичной кладки 1 × 1 м. Это связано с тем, что именно такой фрагмент легко демонтировать из стены здания под снос. В отличие от известкового раствора прошлого, цементный раствор, применяемый в Дании с 1960-х годов, тверже настоящего кирпича. Таким образом, единственный способ повторно использовать кирпичную кладку сравнительно недавнего времени — это буквально выпилить ее из соответствующих фасадов.
«Павильон Жолтовского»
История проекта связана с усадьбой Покровское-Рубцово, где в советское время располагался санаторий имени Чехова. Послевоенная реконструкция зданий была выполнена под руководством знаменитого архитектора Ивана Жолтовского. В наше время объект пришел в упадок, и его решили снести.
Одному из местных жителей пришла идея сохранить часть окон и дверей здания, чтобы потом их как-то применить и увековечить. Идею подхватил архитектор Денис Дементьев: «Забираем все, что отдают, — придумаем, как их использовать». Так на склоне участка с уже построенным в современной интерпретации русского усадебного стиля домом появился еще один павильон. А так как выяснилось, что окон вывезли больше, чем требовалось для павильона, из оставшихся решили собрать продолжение открытой террасы — сделали декоративную витражную стену с полками для стеллажей. Эта стена прикрывает весь забор и заканчивается изящной ротондой. Отсюда открывается вид пруд.
Реконструкция и редевелопмент — лучший способ минимизировать строительный мусор
Как и в случае с бытовыми отходами, строительный мусор проще не производить, чем потом разбираться с его переработкой и утилизацией. Поэтому лучшее решение, позволяющее избежать сноса и тонн строительного мусора, — повторное использование не материалов, а самих зданий: реконструкция и редевелопмент. Причем большую часть зданий сегодня проще приспособить именно под социальные и общественные функции (например, для них не такие строгие нормы пожарной безопасности, как для жилья), поэтому переделанные производственные цеха, депо и вокзалы оказываются центрами новых районов не только образно, располагаясь в достопримечательном здании, но и смыслово, сосредотачивая в себе локальную общественную жизнь.
Городской центр Bovenbouwwerkplaat из железнодорожного склада
Голландское архитектурное бюро Studioninedots превратило бывший железнодорожный склад в Утрехте в кластер коворкингов и общественных пространств под названием Bovenbouwwerkplaats. Склад находится в центре динамично развивающегося жилого района Wisselspoor, строящегося под руководством того же бюро, и из протяженной кирпичной постройки архитекторы сделали единое открытое и трансформируемое пространство со всеми теми сервисами, которые необходимы жителям будущих кварталов. Обычно разбросанные по территории, здесь они объединены под одной крышей, образуя новое полноценное городское ядро.
В России конверсия исторического наследия тоже идет полным ходом. Из относительно новых трендов — в старых промышленных постройках и объектах инфраструктуры научились размещать государственные образовательные учреждения (раньше это могли быть только частные детские центры из-за опять же строгих норм).
Пока что два таких проекта разработано для Санкт-Петербурга, но это значит, что и Москва скоро возьмет подобную практику «на карандаш».
Школа на 425 учеников в помещениях стадиона
Реконструируемый объект представляет собой 4-этажное здание 1963 года в стиле неоклассицизма, в котором располагались помещения стадиона при заводе им. Климова. Оригинальные фасады здания сохраняются и пристраивается небольшая мансарда, где будут находиться в основном административные помещения. Сохраняется и двухсветное пространство с арочными оконными проемами, где раньше располагался спортивный зал. Теперь его займет библиотека.
Начальная школа и детский сад на территории завода «Русский Рено»
Бывшее здание сборочной мастерской автомобильной фабрики «Русский Рено» в Выборгском районе Санкт-Петербурга превращается в образовательное учреждение: в отреставрированном строении разместится блок начальных классов на 300 человек и плавательный бассейн. Кроме того, на участке рядом со школой предполагается строительство детского сада
на 150 мест. Трехэтажное историческое здание школы и двухэтажный детский сад соединит одноэтажный блок, в котором разместится столовая.
Кстати, повторно использовать можно и те самые мусорные свалки. Фреш-киллз — некогда крупнейшая городская свалка в мире рядом с Нью-Йорком, гора отходов на которой обогнала по высоте к рубежу веков статую Свободы, — перестала функционировать с 2001 года. Все те полвека, что она работала, жители Стейтен-Айленда не могли смириться с тем, что им приходится отдуваться за весь Нью- Йорк, не говоря уже о наличии малоприятной вони и обилии птиц и животных-падальщиков. И вот теперь она превращается в благоустроенный парк и природный заповедник, хотя это потребовало значительных государственных инвестиций и инновационных технологий по рекультивации и консервации мусора.
Так, сначала запустили процесс очистки сточных вод и откачивания из мусорных куч природного газа, успешно проданного на местном рынке. Потом всю поверхность земли — а это колоссальная площадь в 890 га — накрыли герметичным пластиком со слоем плодородного грунта, который настаивался целых пять лет. Только после этого в будущем парке начали высаживать растения, восстанавливая биоразнообразие и возвращая животных и насекомых. И хотя полностью завершение работ запланировано на 2030 год, уже сейчас вдоль границ нового парка выросла новая аккуратная застройка, которую 20 лет назад в этом месте невозможно было представить.
Пищевые отходы: сокращение и компостирование
По оценкам экспертов, потери продовольствия в мире составляют от одной трети до половины производимых продовольственных продуктов. В Европе эти потери оцениваются цифрой 280 кг на человека в год — 190 кг на стадии производства и розничной торговли плюс 90 кг, теряемые в домохозяйствах. Причем именно органические отходы являются источником отравляющего фильтрата, смрадного запаха и парниковых газов на полигонах и свалках, поскольку условия там не соответствуют необходимым для разложения и компостирования.
Оптимальное решение этой проблемы — сокращение пищевых отходов и распространение городских компостеров.
твердых бытовых отходов поддается переработке
твердых муниципальных отходов составляют органические материалы, такие как пищевые и садовые отходы; самое большое количество метана выбрасывается как раз при разложении пищевых отходов, растительных остатков, а также бумаги
производимого в мире продовольствия теряется или выбрасывается
парниковых газов приходится на долю потерь и порчи пищевой продукции
Проект городского компостирования «Вернивгрунт»
С осени по конец весны проводятся регулярные выезды по «Зеленому маршруту», где жители Казани могут сдать свои органические отходы на переработку. Органика принимается в свежем, сухом и замороженном виде, а также в ЭМ-контейнерах. Большая часть собранной органики перерабатывается в городских компостерах. Такие фракции, как косточки от фруктов, скорлупа от орехов, а также яичная скорлупа, направляются на ферму «Ангелы земли», где они используются в хозяйстве.
За 2022 год на «Зеленом маршруте» было собрано более 800 кг органического вторсырья. Мы «спасли» его от свалки и благодаря этому предотвратили выбросы парниковых газов в размере 1 006,44 кг CO₂-эквивалента. Это соответствует выбросам от среднего легкового автомобиля, если он проедет около 6 300 км! На средства краудфандинга мы закупили и установили 2 городских компостера вместимостью 800 л. При поддержке партнеров летом 2023 года появился общественный компостер в городском парке — в нем осуществляется подготовка грунта для общественного огорода. На этом примере мы хотим показать, как замыкать цикл органики: пищевой продукт → органические отходы → компост → пищевой продукт.
Соорганизатор проекта «Вернивгрунт»
Программа по сбору пищевых отходов
В 2014 году Милан запустил программу по сбору пищевых отходов в жилых домах. Каждая семья получила 10-литровую кухонную корзину, биоразлагаемые пакеты и обширный набор информационных материалов. В рамках пилотной программы коммуникация оказалась ключевым моментом: жителей Милана методично обучали новому процессу сбора. Кампания включала листовки, школьные программы, бесплатное приложение и вебсайт на нескольких языках, личное общение и круглосуточную поддержку клиентов. Сейчас, спустя 10 лет, можно смело утверждать, что программа работает: город стал одним из ведущих мировых примеров в области сбора пищевых отходов. На одного жителя приходится 95 кг пищевых отходов, общий уровень сбора — 62,6 %, что позволило сэкономить около 9000 тонн CO₂ в год.
Ключ к грамотному управлению отходами — популяризация современных решений
Датский архитектор Бьярке Ингельс и его бюро BIG во многом обязаны своей известностью так называемому принципу гедонистической экоустойчивости: как объясняет сам Бьярке, экологичность его архитектуры связана не с отказами и жертвами во имя зеленых технологий, а наоборот, с очевидным повышением качества жизни и уровня удовольствия пользователей. Именно такой подход кажется наиболее убедительным, когда мы говорим о том, чтобы вовлечь в экопарадигму потребления как можно большее число людей: личная заинтересованность всегда будет работать лучше высоких целей и идеалов, помогая постепенно менять отношение к тем или иным элементам городской среды или же поведенческим сценариям. Например, когда мусоросжигающий завод вдруг оказывается не изрыгающим яд монстром, а новой городской достопримечательностью и уникальным общественным пространством для любителей здорового образа жизни.
Мусороперерабатывающий завод Amager Bakke
Перестраивая мусоросжигательный завод в Копенгагене, затейник Бьярке Ингельс придумал устроить на склоне гигантской печи горнолыжный спуск. В результате здание высотой 124 метра не просто ежегодно превращает 400 тыс. тонн мусора в электроэнергию для 140 тыс. домов и отопительных центров. Оно переворачивает с ног на голову само представление о том, что завод по переработке мусора — это «грязное» и во всех отношениях непривлекательное производство, которое надо размещать как можно дальше от населенных пунктов.
С крыши нового Amager Bakke, наоборот, открывается вид на весь Копенгаген. На наклонной кровле разбит парк и организованы «сухие» горнолыжные спуски четырех уровней сложности — от легкого протяженностью 440 метров до ультрабыстрого и крутого длиной 180 метров. В одну из стен интегрирована поверхность для скалолазания, а по достижении очередной тонны сожженного CO₂ труба выпускает в небо кольцо дыма — так архитектор хотел, чтобы люди буквально ощутили, что такое эмиссия парниковых газов и углеродный след.
Проект парка выполнила компания SLA, не только решив вопрос безопасности нахождения в парке лыжников и простых гуляющих (никакого специального ограждения на крыше завода не предполагалось), но и преодолев высоту и сильный уклон кровли, которые существенно снизили возможности для размещения саженцев. Прежде чем сформировать подходящие биотопы, способные противостоять ветрам, расти на склоне в тонком слое грунта и создавать благоприятный микроклимат, архитекторы перебрали немало вариантов материалов и растений. Зато теперь здесь есть и птицы, и пчелы со стрекозами. Еще одно доказательство того, что можно эффективно озеленять места, которые раньше считались пригодными разве что для рулонного газона: кровли промышленных зданий и объекты инфраструктуры.
Плавучая платформа GREEN LOOP
«Зеленую петлю» предполагалось установить прямо в водах Гудзонского залива. В цокольном уровне с отдельным въездом органические отходы должны перерабатываться в компост и подпитывать растения второго уровня — с большим зеленым парком, к которому с берега ведет пешеходный пандус. Для Нью-Йорка, производящего 14 млн тонн мусора в год и тратящего на его вывоз 300 млн долларов, рациональная утилизация хотя бы органической его части могла бы существенно улучшить ситуацию. Правда, для этого нужна не одна такая платформа, а несколько, размещенных вдоль набережной рядом друг с другом. Впрочем, архитекторы полагают, что так даже лучше: для серии «зеленых петель» можно будет придумать разные функции — от образовательной до спортивной, с беговыми и лыжными дорожками.
Неортодоксальный аспект утилизации: кладбища и крематории
Как сказал итальянский архитектор Стефано Боэри в связи с Триеннале в Милане с темой «Сломанная природа», которую он курировал, — «наш единственный шанс на выживание — спланировать свой красивый уход». Оставить после себя не горы мусора, а нечто органичное этому миру. В этом смысле развитие в России культуры кремирования — значительно позже других стран — созвучно актуальной экоповестке. Тем более что современные крематории, как и мусоросжигательные заводы, не выпячивают свою основную функцию, но всей своей архитектурой и устройством делают упор на ритуалах и опыте проживания утраты.
Пусть и неочевидным образом, но крематории однозначно относятся к социальной инфраструктуре: вопрос лишь в том, насколько их пространства воспроизводят те сценарии прощания, к которым мы привыкли.
Еще большую социальную функцию потенциально несут в себе кладбища. Сегодня многие из них переполнены, выведены из использования и создают «белые пятна» на зеленых в основном участках. В то время как в Европе существует много проектов, направленных на то, чтобы вместо белых пятен появлялись пространства натуральных природных захоронений — парки, которые смогут функционировать как места рекреации без ограничения «срока годности». При этом куст, дерево или поляна в этих парках могут быть частью индивидуального захоронения: в Японии рядом с одним из буддистских храмов разбит парк, в котором у каждого посаженного в честь умершего человека растения (и сдобренного его прахом) есть небольшая табличка с именем.
Европейские кладбища, в свою очередь, очень похожи на современные ландшафтные парки с мемориальной составляющей: здесь бегают, отдыхают, гуляют по одному и небольшими компаниями — и в то же время это место памяти, переживания личной утраты и общения с умершим близким — со всей необходимой для этого инфраструктурой.
Исследования кладбищ в Норвегии показывают, что там они часто используются как философские парки, где можно побыть одному, подумать о вечном, отдохнуть от суеты. Такой образ притягивает свою аудиторию и сильно отличается от типичных современных общественных пространств, ориентированных на постоянную радость, гедонизм и потребление. Многофункциональности норвежских кладбищ способствует их парковая организация и наследие функционализма: обычно городское кладбище — это зеленое пространство с рядами похожих, но не идентичных могил, аллеями и группами деревьев.
Кладбища обычно довольно просторны и не испытывают дефицита площади из-за практики «переиспользования» могил: через 20 лет после захоронения родственники либо начинают платить за могилу, чтобы показать, что они заинтересованы в ее сохранении (первые 20 лет плата не взимается), либо место отдается кому-то другому.
Кремация, которая в крупных норвежских городах используется чаще, чем погребение в гробу, тоже позволяет экономить место и практиковать новые мемориальные формы. Например, становятся более популярными «рощи памяти» (minnelund) — места на кладбищах, где урны с прахом захораниваются коллективно, иногда даже без указания имен, создавая общественный мемориал. Такие рощи еще больше способствуют схожести ландшафтной организации кладбищ с парками. Создание баланса между основной и дополнительными функциями — вызов и для управленцев, и для ландшафтных архитекторов, особенно на кладбищах, находящихся в плотной городской среде.
Московские старые кладбища тоже, пусть и в меньшей мере, чем в Скандинавии, выполняют дополнительные функции: здесь живут птицы, сюда приходят увидеть могилы известных людей, послушать историческую экскурсию, сделать эпатирующую фотосессию, а иногда и просто побродить. В дискуссиях о возможном будущем российских мемориальных пространств (а кладбища одни из них) часто можно услышать о неготовности жителей к изменениям, о консервативности и традиционализме. Мне кажется, что иногда стоит проговорить, какие именно традиции мы имеем в виду. Вряд ли плохо организованные, неухоженные и часто затопляемые кладбища — это наша мемориальная традиция, скорее это симптом плохо работающих институтов. Наши кладбища нуждаются в открытой дискуссии о том, как они должны быть устроены с позиций достоинства и социальной справедливости. Кроме реформы похоронной отрасли в целом, такая дискуссия, как мне кажется, неизбежно будет включать и архитектурную организацию кладбищ.
Аспирант (Phd Candidate), факультет ландшафта и общества, Norwegian University Of Lifesciences, Норвегия
Чтобы перевести кладбища из зоны ответственности ЖКХ в зону духовного и ритуального, необходимо избавиться от их табуированности в нашем сознании. Например, создать прецедент. К сожалению, сделать это еще сложнее, чем избавиться от оградок. Однако именно переосмыслению кладбищенских территорий был посвящен студенческий воркшоп «Тихие соседи» на фестивале «Открытый город» 2023 года. И его участники пришли, по сути, к схожим выводам: ритуальные пространства делаются и важны прежде всего для живых, тех, кто остается. И чтобы почтить память ушедших и поразмышлять о жизни и смерти, им нужна совсем иная атмосфера. Недаром в Европе все чаще рассматривают кладбища как элемент общедоступных общественных пространств с особым статусом и регламентом поведения. Но они все равно открыты для всех и органично вплетены в городскую ткань.
Кураторы и студенты выделили следующие проблемы современных кладбищенских территорий.
Табуированность: тему смерти не принято обсуждать. Негласный запрет ограничивает дискуссии и развитие ритуальной сферы.
Диссонанс смысла и облика: кладбища сегодня — фактически объекты коммунальной инфраструктуры, зачастую имеющие довольно маргинальный облик, но при этом обладающие мощным нереализованным потенциалом как общественное мемориальное пространство.
Ограниченность: рынок ритуальных услуг скуден и не предоставляет достаточного ассортимента форм благоустройства мест захоронения и типов погребения.
Автономность: кладбища остаются закрытыми территориями, функционально выключенными из городской ткани. У них нет полноценного общественного пространства.
«Мой колумбарий»
Как насчет подземного колумбария? Почему бы и нет. Ведь он может разместиться практически в каждом районе. Даже при переезде местный житель сможет перевезти урну с прахом родного человека в другой колумбарий на новую локацию.
Такие тренды, как увеличение доли кремации, применение современных технологий и более экологичных подходов к захоронению, подтолкнули архитекторов к уникальному решению урбанизации подобных мест, что позволит экономить территориальные ресурсы и сократить зону дискомфорта для горожан.
То, как колумбарий видят авторы, не создает никаких санитарно-защитных разрывов, негативного психологического отношения, не требует больших пространств для реализации. «Мой колумбарий» — это мобильная сеть объектов. Сейчас путь до кладбища зачастую занимает два, а то и три часа. Идея проекта в том, чтобы дать человеку возможность побыть в пространстве для размышлений, наедине с прахом близкого человека, погрузиться в воспоминания, нежели тратить ценное время на дорогу.
В проекте есть кольцевые галереи, выходящие в общий торжественный зал: через окошки они связывают его с пространствами для хранения урн. А если смотреть сверху, с улицы, то колумбарий превращается в своего рода парк-курган. Такое место подходит для человека в рамках любой конфессии.
Когда мы со студентами только брались за этот проект, не было никакого образа результата. Самая простая задача сводилась к тому, чтобы сделать кладбище человечнее, удобнее — как визуально, так и физически. В процессе рассуждений рождались разные, порой очень смелые идеи, которые на старте не казались даже сколько-нибудь возможными.
Мы стали анализировать кладбище как множество частей и внезапно поняли, что оно очень похоже на пусть и специфичный, но город: по структуре, принципам организации пространств и перемещений. В этом заключается градостроительный вызов.
В том же поиске стали вырисовываться две совершенно разные концепции объектов: классическое кладбище, территорию под которое мы нашли в Новой Москве, и объект для условно «старого» города, получивший смелое название «Мой колумбарий».
К слову, классическое кладбище у нас тоже получилось не совсем традиционным. Часть территории предлагается как зона экозахоронений — пейзажный парк с лужайками и деревьями. Каждое дерево — и есть экологическое захоронение. Возможно, будет ценнее всей семьей поехать и проверить, как там дерево, которое посажено рядом с прахом дедушки. Кто-то дуб посадит, кто-то березу. В этом парке можно гулять — там возникает некая общность, а не атомизация, как на нынешних кладбищах с оградками и скамеечками.
Так или иначе, своим проектом мы хотим инициировать общественно-профессиональную дискуссию. Конечно, неизбежно определенное сопротивление смене парадигмы от бытового, ритуального к сакральному и духовному пространству. Но наша миссия — постепенно снимать табу с темы кладбища, о котором, конечно, думать загодя никому не хочется.
Начальник управления перспективных проектов Института Генплана Москвы, куратор воркшопа «Тихие соседи» на фестивале «Открытый город» 2023 года
- Разработать понятную и доступную инфраструктуру раздельного сбора бытовых отходов. Параллельно нужно усилить информирование о том, почему это необходимо, и активнее внедрять практику тщательной сортировки, ставя отдельные контейнеры под стекло, пластик, бумагу и металл вместо общего контейнера «перерабатываемые отходы».
- Стимулировать застройщиков тратить средства на демонтаж зданий с привлечением компаний, специализирующихся на технологичном сносе и глубокой переработке отходов. Для более быстрой утилизации строительных отходов рассмотреть создание цифровой платформы, позволяющей в режиме онлайн связывать площадки, где перерабатываются отходы, с площадками, где востребованы вторичные материалы для вовлечения в хозяйственный оборот.
- Проектировать мусороперерабатывающие заводы и городские компостеры с учетом современных трендов. Делать акцент на запоминающейся архитектуре и понятных и привлекательных дополнительных опциях для горожан.
- Рекультивировать и ревитализировать городские свалки. По мере увеличения доли перерабатываемых отходов эти площади можно постепенно переводить на новые, более экологичные режимы использования.
- Приспосабливать для размещения социальной инфраструктуры уже существующие здания и разработать для этого единую цифровую информационную систему. Это тот самый выстрел, поражающий двух зайцев: с одной стороны, сохраняется исторический объект, с другой — в районе, где он находится, повышается доступность социальных сервисов. Например, в России уже несколько лет функционирует электронная платформа «Дом вдали»: там размещается информация о старом фонде, который инициаторы проекта помогают муниципалитетам перевести в категорию нежилого. В одном месте собирается вся необходимая инвестору документация, а консультанты по запросу подбирают для приспособления объекта самый перспективный сценарий, будь то гостиница, ресторан, магазин или коворкинг. В Москве с 2012 года тоже действует схожая по смыслу программа «1 рубль за квадратный метр». Однако в нее входят только памятники культурного наследия, а хозяйственные постройки и жилье без статуса продолжают благополучно сносить. Необходим более полный реестр сооружений хотя бы довоенного времени строительства.
- Популяризировать разумное потребление и повторное использование через специальные образовательные центры. Они могут быть созданы в том числе на базе неэффективно используемых торговых центров, магазинов и рынков и дополнены зонами для мастер-классов, буккроссинга, выставочными залами, пространствами для свопов и «гаражных распродаж».
- Интегрировать переработанные или переосмысленные следы человеческой деятельности в городскую среду. Консервировать руины, превращая их в арт-объекты; создавать новые сооружения из старого дерева и кирпича; устанавливать в общественных пространствах городскую мебель и скульптуры из переработанных материалов и т. д.
- Перейти к более эффективному использованию пространства кладбищ. Включить их зеленые территории в систему городских общественных пространств и, в перспективе, начать практиковать повторное использование земельных ресурсов под места для захоронения и более современные и экологичные способы их оформления.
