«Тектоника профессии городского планировщика: вызовы системы образования»

Юрий Кульчицкий: «Тектоника профессии городского планировщика — вызовы системы образования»

Начиная с 2000-х годов, в России стало появляться новое урбанистическое образование. Усилиями целого ряда институций — например, столичных Высшей школы экономики и РАНХиГС, питерского ИТМО и тюменского университета — такое образование сформировалось как самостоятельный феномен. На данном этапе развития все чаще делаются попытки осмыслить и понять — что же такое современное урбанистическое образование?

Специально для «Среды для жизни» заместитель руководителя Высшей школы урбанистики им. А.А. Высоковского ФГРР НИУ ВШЭ Юрий Кульчицкий написал эссе с рефлексией связи современного урбанистического образования с резко усложнившейся градостроительной практикой. А также о том, какими знаниями должен обладать молодой урбанист, куда такие специалисты устраиваются и какие карьерные стратегии в принципе возможны.

Юрий Кульчицкий

Планировщик, методолог, городской экономист. Заместитель руководителя и старший преподаватель Высшей школы урбанистики им. А.А. Высоковского ФГРР НИУ ВШЭ

Only from wonder can come our new institutions… they certainly cannot come from analysis.

«Только из изначального удивления могут родиться наши новые институты… но уж никак не из анализа».

Луис Кан. Разговоры со студентами

«Картинка в калейдоскопе»

Урбанистику в целом и городское планирование в частности нельзя назвать ни наукой, ни ремеслом, ни набором практик. Скорее можно сравнить с картинкой в калейдоскопе, всякий раз по-новому образованной из фрагментов множества сфер знания, сквозь которую на просвет наблюдается город. Возможно, именно поэтому в периоды между научными мини-революциями в урбанистике все не гладко: вместо спокойного сосуществования в состоянии плато — почти мгновенная обратная связь, непрестанная саморефлексия, скрежет проворачивающихся шестеренок проектной практики, столкновения и бег друг от друга тектонических элементов.

При этом нельзя сказать, что урбанистика развивается через непрерывную смену парадигм. Гутнов, Высоковский, Глазычев и другие заложили или воплотили в себе опорные маяки — навигационные элементы, которые мы можем понимать, разделять или не делать ни того, ни другого. Но относительно них — и на фундаменте их языка — мы выстраиваем собственные системы координат.

Наиболее устойчивые оптики, базовые ценности и любимые инструменты сформировались и эволюционируют в отечественных школах: урбанисты из Вышки, РАНХиГС, ИТМО, городские историки из ТюмГУ, сообщество выпускников Шанинки, МАРХИ, отдельные проектные институты, — перечислить всех здесь не получится.

Оговоримся, что не получится поговорить и об урбанистике в целом: уж очень она велика и разнородна, разбросана между полюсами. К примеру, между сугубо теоретическим и предельно прикладным. Сфокусируемся на том, что бежит от всякой полярности и в чем холодная аналитичность сочетается с близостью к нерву положения — городском планировании. За рамками — пока что — останется то, что принято называть urban studies, urban design и, конечно, многие другие сборки урбанистических ниш.

Что из себя сейчас представляет сегодняшнее городское планирование в России и как к этому все пришло — тема для отдельного большого разговора. Некоторые штрихи: вечные недособранность и перемонтаж, автономия множества частных, которые могли бы составлять единое целое, — а еще, нередко, выборочная слепота к прожитому и проживаемому опыту.

При этом компетентному городскому планировщику свойственна глубокая саморефлексия в отношении своей профессии, набора знаний и убеждений, себя самого. То, чему его учили, становится либо тем, что он (как правило, не в одиночку) развивает и продлевает, либо тем, от чего он отталкивается и что критикует — нейтрально и без оглядки использовать изученное не выходит. Поэтому невозможно говорить о городском планировании, не затрагивая обучение и подготовку кадров.

Как устроен процесс интеграции в цех городских планировщиков?

Каким образом специалист начинает причислять себя к стану городских планировщиков? Помимо образовательного пути, есть и естественный: достаточно управлять какой-либо из подсистем города и столкнуться с необходимостью работать с долгосрочным временным горизонтом. Или пересечься с системой стратегического планирования и попытаться синхронизировать различные процессы и действия.

При этом среда российских городов создана зачастую не на ровном месте или органическим образом, а инженерно и с определенной задумкой. Широкий пласт планировочных задач уже решен, а значит, пора думать о разнице между городским планированием, перепланированием и чем-то вроде городского сопровождения — если угодно, фасилитации процессов в условиях работы системы правил. С другой стороны в условиях неполной реализации или дереализации системы правового градорегулирования все названные выше функции начинают требовать авторского почерка, приобретают особые остроту и конфликтогенность.

Все это переплетение неточностей, сложностей, недомолвок и непроговоренностей мы называем городским планированием для того, чтобы, во-первых, обобщить разрозненный опыт. И во-вторых — чтобы обучать некому ядру навыков и передавать общий язык; чтобы в обозримом будущем состоялось устойчивое сообщество городских планировщиков, и чтобы его членам не приходилось находить острые углы исключительно на практике.

Задача по обобщению опыта, разделенного географически, поколенчески и ведомственно весьма сложна. Это создает основания для тезиса о том, что люди на местах знают и понимают ситуацию лучше, не совсем вписываясь в схемы и методики, разработанные в столицах. Однако извлечь и агрегировать такой опыт непосредственно на месте его производства сложно — нужны какие-то специализированные площадки его переработки (даешь генеральную схему размещения сил производства градостроительного знания?). Сегодня такие площадки — это ВУЗы и школы, институты развития и наиболее опытные команды профессионалов. Первый тип организаций — вероятно, наиболее системный.

Но чему системно учат городских планировщиков? Если взглянуть на учебные планы, то они покажутся избыточно сложными. Одна из причин — это стремительный рост сложности контекста. Да, структура планов удручающе разнородна, но из нее не удается ничего выкинуть. Пространственный блок — ГИСы; социальный — интервьюирование и интерпретация; статистика; правовой — работа в существующей системе документов; экономический — комплекс моделирования и оценок; и еще очень, очень много всего. Добавим фундаментальные позиции от истории, архитектуры, инженерных направлений, географии, всевозможных разделов экономики — и очевидно задача «вместить все» становится с годами все более призрачно решаемой.

© Ю.Кульчицкий
В чем должен разбираться городской планировщик: черновик общей схемы

И все же остается задачей актуальной — для городских планировщиков и урбанистов «широкого» профиля, чей спектр навыков и знаний просто не может быть более узким. Поскольку в спросе на навыки работает агломерационный эффект, то именно в Москве и Петербурге мыслимы соответствующие школы. В регионах же, как правило, речь идет о специализации, смычке с архитектурным, строительным, социологическим, дизайн-образованием.

В этом кроется как ограничение, так и сильная сторона. Сегодня среднестатистический московский профильный ВУЗ, вероятно, не захочет идти в "урбанистику-вообще": ему придется привлекать преподавателей извне, а его выпускники на первых порах будут не так конкурентоспособны, им еще придется доказать пригодность в профессии. В регионах, в условиях дефицита кадров, можно опереться на сложившуюся школу и прирастить к ней градоустроительный компонент, чтобы достичь экспертизы и специализации, войти по какому-то из направлений в число национальных лидеров.

Цели подготовки городских планировщиков не имманентны. По мере эволюции и усложнения процесса городского планирования в него из разных источников приходят новые сложность и стратегический горизонт. Планированием в городе занимаются домохозяйства, застройщики, бизнес, государство в самых разных его ипостасях. То, как они это делают, меняется с течением времени.

В десятые годы еще можно было вооружиться ГИС-технологиями, инструментами соучаствующего проектирования и на этом уверенно двигаться вперед с большим драйвом. Сегодня навыков требуется больше. Но что следующее мог бы освоить городской планировщик, чтобы вновь набрать скорость?

Если освоены технические навыки, если специалисты научились общаться с горожанами и различными стейхолдерами, если мы хорошо ориентируемся как в российском, так и международном опыте, и если, пусть пока не до конца понимаем, но хотя бы ощущаем правовые основания происходящего — то что еще?

Как городской экономист, предположу, что в текущих условиях недостатка средств и оптимизации расходов растет спрос на устойчивость моделей реализации, развития и жизненного цикла проекта. Проектируя культурный центр, мы на старте хотим достаточно понимать, чтобы он выжил в различных режимах смены модели финансирования и после различных изменений. Работая с зоной КРТ, мы также должны обеспечивать адекватное фазирование и синхронизацию, в том числе на самих себя. Для стратегического планирования города в целом это не менее актуально.

К сожалению, соответствующие знания и навыки не существуют сами по себе, а работают скорее как производная, как надстройка. А это означает, что их нельзя приобрести, пропустив предтечи, в которых они укоренены.

Мы оказываемся в парадоксальной ситуации: требования к городскому планировщику очень комплексны. Они могут закрываться либо мастерами-многостаночниками, либо командами узкопрофильных специалистов. Но институционально готовить весь спектр специалистов сложно — для этого нет достаточно масштабного рынка, который позволил бы наиболее продвинутым специалистам иметь перспективу роста, а специалистам относительно слабым стабилизироваться в профессии. Таким образом, рынки спроса на специалистов-отраслевиков сравнительно узкие, но весьма требовательные — и, парадоксально, не всегда дающие место амбициям.

© А. Касьян
Защиты курсовых проектов в ходе обучения на зарубежной магистратуре

Три варианта расширения рынка

Какие есть выходы из этой ситуации? Я вижу три варианта расширения рынка.

Первый — органичный сегодняшнему дню, но ограниченный в рычаге воздействия — это расширение за счет экспансии российских специалистов за рубеж для разработки и реализации проектов. Это происходит и само собой, но весьма медленно.

Второй, наиболее привлекательный, — это стимулирование внутреннего спроса, требующее роста влияния, значимости, усиления коллективной переговорной позиции архитекторов, градостроителей, городских планировщиков, урбанистов.

Третий вариант — это тоже разгон внутреннего рынка, но за счет поглощения некоего внешнего знания, опыта, подтягивания кадровых потоков из-за рубежа. Но с ним непросто: мы и не совсем к этому готовы, и, что куда более значимо, нельзя сказать, что нам могут предложить очень уж многое, тем более — принципиально переоткрыть город.

Возможно, главным импортным товаром в управлении развитием городов остается вдохновение.

Примечательно, что вдохнов(л)ение все больше становится ценным продуктом системы образования и подготовки кадров. Молодые специалисты руководствуются, конечно, и стимулами амбиций, финансовыми, карьерными. Но соотношение меняется в пользу именно вдохновения.

Такой феномен следует осознавать на уровне государства, потому что он влияет на то, во что с переменным успехом конвертируется каждый проходящий через систему образования рубль — как бюджетный, так и внебюджетный по своему происхождению. И здесь мы сталкиваемся со спецификой архитектурно-градостроительного и других направлений, работающих с городом. Эта специфика практически не меняется от одной сборки урбаниста к другой.

© Ю.Кульчицкий
Ю.Кульчицкий: «В полевые исследованиях ВШУ мы стараемся включить немного буквального поля как пространства пустоты для осмысления накопленного опыта».

Соотнесение потребностей рынка и идеологии

Будет упрощением предполагать, что ожидания рынка по отношению к молодым специалистам сводятся к технической компетентности, наличию опыта и даже умению думать и быстро учиться. Явно или неявно они содержат элементы идеологического базиса, оценки действительности и допустимых способов с ней работать.

Школы теоретического и практического знания о городе по своей природе соотносимы с медленными цитаделями, которые в целях означения самого своего существования выбирают оборонительную или наступательную позицию по какому-нибудь предмету. Иногда эти позиции направляются в противоположную от реального рынка сторону. Или, что характерно для городского планирования, они склонны фиксировать несоответствие действительности и внутреннего ожидания от нее, требований к ней.

Отсюда — архетипичный спор, в котором одна из сторон избыточно практична и виновна в дезавуировании фундаментальных ценностей градостроительного права, а вторая так теоретична и идеалистична, что ей остаются ламентации и, возможно, пространство и умы для конструирования будущих градостроительных революций. Во всяком случае, так можно представить позиции сторон в представлении их оппонентов.

Существует ли в действительности такая расстановка — это отдельный вопрос, но можно уверенно полагать, что на рынке оплачивается почти исключительно работа лишь первой из сторон. И это, конечно, влияет на систему подготовки кадров. Чего, например, могут хотеть от студентов на практических проектах?

Один из вариантов: максимальной реалистичности. Например, навыков подготовки заявки на конкурс, расчета технико-экономических показателей девелоперского проекта, умения провести маркетинговое исследование, вписать элементы концепции в нормативы, увидеть и проработать различные ограничения и так далее.

Другой вариант, характерный для образовательных проектов, в которые вовлечены представители рынка, — «выход за пределы», предложение чего-то радикально нового, смелый прогноз или проект. Часто такие ожидания, безусловно, направлены и на проекты опытных специалистов — и они сопровождаются любопытной модальностью.

«Я, сторона заказчика, услышав и увидев все представленное, затем уже пойму, что мне с этим делать. Благодаря Иному, я пересмотрю взгляд на самого себя; обнаружу свою актуальность или неактуальность благодаря Новому», — вообразим такой внутренний монолог.

Ученику приходится либо стараться пройти между Сциллой и Харибдой, либо сразу выбирать уклон в одну из сторон. Однако, на самом деле, существует уловка, уже заметная в приведенном монологе.

Во всем многообразии ролей в городском развитии где-то обязательно скрывается функция конверсии, перевода или трансформации концепции (в широком смысле) в реалистичный проект. Всегда есть кто-то, кто обладает такой свободой. Один из секретов самореализации заключается в том, что для состоятельности в профессии ученику необходимо когда-то побывать этой стороной, но достаточно и уметь воображать себя на ее месте. И все же пройти срединным осторожным путем сложно. Поэтому профессиональное сообщество и рынок сталкиваются с двумя типами субоптимальных ситуаций.

Практики и идеалисты

Специалист, в котором соответствие текущей практике довлеет над возможностью выхода за ее пределы, справляется с актуальными задачами и обслуживает потребности индустрии в моменте. Он обладает среднесрочной стабильностью проектной занятости и дохода, но если не слишком-то задается вопросами методического характера — ограничивает себе возможности профессионального и отчасти карьерного роста. Его путь чаще всего связан со сменой профессии или уходом, как это принято говорить в консалтинге, «в индустрию» — в девелопмент, крупный бизнес, IT-компании, на госслужбу.

Если ученик освоил методический взгляд, концептуализации, собрал большой багаж ситуаций, кейсов, исследовательских оптик, то он может оказаться мечтателем от urban studies. Такой специалист может как предложить и продвигать радикально новый взгляд на город, так и остаться совершенно вне всякого контекста.

Есть особый путь, свойственный целым школам. Мы берем реальный мир, воображаем себе оптимальную альтернативу, а затем снабжаем ее деталями, принципами. И после этого мыслим все происходящее в контексте движения к этой альтернативе или от нее. Это позиция пуриста и идеалиста, которая, кстати, иногда может быть реалистична в части соответствия иностранным практикам. Для такого специалиста, если он молод, выход на рынок или первое столкновение с тем, как все устроено на практике, может выступить холодным душем. Многие его не переживают и либо покидают профессию, либо получают от этого травму, последствия которой становятся заметными на всем их профессиональном пути.

Разные школы и институции в этой шкале практического и идеального находятся в разных позициях. Рынок об этом знает и предпочитает подбирать под разные типы задач разных выпускников, но такие предпочтения редко проговариваются и скорее интуитивны.

Итак, можно утверждать, что мечты и мечтательность для городского планирования важны, и в одних случаях определяют тип специалиста, а в иных — тип его задачи. Возможно говорить и о коллективных мечтаниях, случающихся либо в ситуации высокого благосостояния, когда ресурсы в избытке, либо в ситуации, когда ресурсов и денег в профессии так мало, что иного и не остается. На самом деле, есть и следующая причина: стратегические фантазии о будущем города и жизни в городах помогают строить новые сценарии и дают силы пытаться вырваться вперед в борьбе за ресурсы и будущее.

Подытожим: профессия повзрослела. Тех, кто может себя назвать урбанистом и городским планировщиком, достаточно много — и их становится все больше. Есть объективные причины для внутреннего разделения — и все же структура таких специалистов по своей стройности явно опережает стройность рынка труда.

Куда же они устраиваются на работу?

Кто выступает наиболее крупным «потребителем» подготовленных специалистов, как это меняется во времени? В какой фазе сейчас находится девелопмент и чего стоит ждать?

Сначала вообразим идеальную ситуацию. В стране существует разнородная система организаций, институтов, в том числе институтов развития, проектных бюро, региональных и городских центров компетенций, проектных офисов, консалтинговых компаний. Некоторые из них приобретают специализацию и становятся ведущими, задающими тренды в своей нише — они же, вероятно, экспортируют отечественный опыт. Поток специалистов от университетов и иных площадок приобретения знаний в эти организации задается некоторой стабильной пропорцией, а колебания продиктованы, например, появлением новых видов задач или изменением финансирования.

В сегодняшней действительности стабильности крайне мало, а распределение специалистов скорее волнообразно. Сменяющие друг друга организации временно становятся преобладающим местом трудоустройства для целых потоков молодых выпускников и студентов, которые после этого нередко расставляют приоритеты не в пользу учебы. Так заполняются (а затем нередко опустошаются) целые отделы консалтинговых бюро, проектных организаций, институтов развития, транспортных и ритейловых компаний, осваивающих геотехнологии IT-игроков, и, отчасти, государственных структур.

В чем берут начало такие волны трудоустройств? Чаще всего наблюдается один из двух вариантов. Первый и более заметный из которых — это возникшая большая государственная потребность в решении отдельных задач системно и в ограниченные сроки. Второй состоит в том, что некая организация или целая индустрия осознает: то, чем она занимается, можно делать более осознанно и качественно, благодаря лучшему пониманию города. Это трансформируется в дополнительный спрос на урбанистическом рынке.

Кстати, есть много причин считать, что именно понимание, а не проектирование является главным продуктом современного городского планирования. Это дискуссионно, но верно хотя бы в той степени, чтобы отражать это в образовании.

Среди причин таких волн трудоустройства — массовая разработка транспортных схем, масштабные исследования для крупнейших городов, конвейерная работа для Всероссийского конкурса создания комфортной городской среды, крупные туристские проекты, волны мастер-планирования, инфраструктура и среда для мегасобытий — под все это иногда десятками набирались студенты и недавние выпускники.

Будущие крупные волны могут быть связаны с развитием агломераций, мастер-планированием, массовым открытием проектных офисов, развитием практик работы с городом у частных операторов городских сервисов — мобильности, маркетплейсов, логистики.

Сейчас, во время их ожидания, тон во многом задает девелопмент. Казалось бы, при текущих уровнях ключевой ставки и состоянии рынка этот сегмент сложно ассоциировать с массовым поглощением кадров. Однако повторим тезис о понимании: видимо, дело в том, что урбанисты нужны наиболее эффективным компаниям и тем, кто хочет за счет новых для себя компетенций вырваться вперед на рынке. А для игрока на рынке девелопмента опережающая эффективность сейчас важна, как никогда ранее.

Итак, если верить, что основную часть найма представляют описанные выше волны, то обобщение вышесказанного подводит к беспокойной мысли. Уместно сравнение с майнингом блоков криптовалют, или, если обратиться к классике, законом убывающей предельной полезности. Я говорю о том, что в какой-то момент источники, образующие такие волны, могут закончиться, либо основательно снизить масштабность.

Мы, конечно, продолжаем открывать для себя город с новых сторон и учимся лучше с ним работать. Но вполне вероятно, коренных трансформаций, подобных освоению градостроительного зонирования или пересборке взгляда на функционирование транспорта в городе и концепцию доступности, уже не будет. 

Если это действительно так, то и роль городского планировщика и исследователя, урбаниста в целом перестанет относиться к освоению неизведанного и внедрению нового. Она сведется к сопровождению, уходу, обслуживанию, тонкой настройке — подобно тому, как в современном градостроительстве мы чаще работаем со сложившимися городами со всем их наследием, включая проблемное, а не строим что-то новое, решая задачу поиска принципиально иной и лучшей городской формы, или, быть может, другого принципа структурирования города и городского.

Если верно и это предположение, то в приближающемся будущем следует сформировать стабильный, не формирующий волн аппарат абсорбции кадров в сфере городского планирования. Я верю в то, что, подобно городу, лишающемуся функций по мере снижения числа населения или проходящему качественные трансформации по мере его роста, сама профессия городских планировщиков сегодня нуждается в том, чтобы не быть нишевой, чтобы сохранять осмысленность и конкурентоспособность.

Следовательно, лишь качественный скачок масштаба и представленности профессии городских планировщиков и урбанистов в целом способен привести к самоподдерживающемуся положению системы, рутинно нуждающейся в подпитке кадрами, без основания в виде многомиллиардных государственных программ или трансформаций крупного бизнеса.

И все же еще есть, куда вгрызаться и в чем разбираться (так, растет роль конкурсных механизмов). Все же планировщик — это посредник между государством, бизнесом и обществом, и осталось еще немало ниш в городе, где роль такого посредника критична и где без обмена опытом на национальном уровне не добиться заметных изменений. Те же объекты культурного наследия, креативная экономика, образование — все это может реализовываться с участием экспертных проектных команд. Хочется, правда, надеяться, что переопыление и обмен опытом не приведут к тотальной унификации и вымыванию региональных и отраслевых особенностей.

Выводы здесь довольно простые: молодому специалисту — вне зависимости от того, выбрал он путь широкого знания обо всем или узкую специализацию — для совмещения с реалиями рынка лучше дополнительно понять приоритеты государства, а также специфику пары отраслей, которые уже нанимают или в ближайшее время могут очень заинтересоваться наймом урбанистов. О массовом же найме городских планировщиков мечтать прямо сейчас не приходится.

Заключение. Выводы для системы подготовки кадров

Несмотря на все сложности, подготовка городских планировщиков происходит: активно — через образовательные программы, пассивно — когда специалисты оказываются в таких условиях, в которых они фактически выступают в роли планировщиков. Как в условиях институционального приобретения квалификации, так и за его пределами, молодой специалист сегодня сталкивается с рядом тенденций или факторов, которые не следует игнорировать.

  • Соприкасаясь с профессией в начале пути, он, как правило, ощущает понимание профессии, себя в ней и возможного спектра задач. По мере профессионального роста чистота реального понимания растет, а само ощущение понимания ослабляется и сменяется неопределенностью. 
  • Требования к количеству навыков и уровню владения ими нарастают, постоянно испытывая на прочность возможности образовательной системы и самого специалиста в том, что касается бюджета времени. Что не менее важно, технические навыки и концептуальный аппарат, ранее отличавший урбанистов (в том числе ГИС-технологии и социологические методы), сейчас если и не освоены повсеместно, то, во всяком случае, никого не удивляют и не являются особенным источником авторитета. Навыки управления, понимание правовых нюансов, логики работы городской экономики фактически вошли в базовый набор требований к городскому планировщику. В целом этот список ожиданий по широте соответствует тому, что охватывает городская стратегия. 
  • Узкая специализация в чистом виде оказывается невозможной, а в целом и слабо осуществимой в массовом порядке из-за отсутствия рынка для таких специалистов. Потенциал для ее реализации должен существовать в регионах вместе с потенциалом создания конкурентоспособных научных и практических школ. Но все это требует значительных воли, усилий и острого видения глобальной картины. 
  • Профессия в текущем виде несколько ограничивает возможности самореализации для наиболее амбициозных специалистов — и при этом не терпит «слабых» кадров, которые, как правило, покидают ее на старте карьеры. 
  • Нестабильная структура найма мешает накоплению и передаче опыта. Однако ее волнообразность способствует формированию профессиональных микросообществ. Следует, однако, двигаться к выработке стабильного спроса, работающего на гашение силы волн. 
  • Текущая волна найма связана с вынужденным и иногда, естественным переосмыслением девелопмента самим собой и необходимостью роста его эффективности. Причем это затрагивает и тех, кто трудоустраивается не в девелоперские структуры. 
  • Работа в реальных условиях рынка и с девелоперским уклоном сама по себе представляет серьезный психологический и мировоззренческий вызов для многих молодых урбанистов. Часть школ их подготовки транслирует подход «от идеального – как должно быть», что само по себе весьма замечательно. Однако при выходе молодого специалиста на рынок обнажается заметный зазор между реальным положением дел и его идеальной версией. Для части кадров оказывается невозможным переключиться в новый для себя режим работы, а для некоторых осознание реальности приводит к разочарованию и уходу из профессии. Те же, кто работает с положением дел, как оно есть сейчас, и не держит в голове образ идеального, в какой-то момент неотвратимо достигают профессионального потолка. 
  • Помимо регулярной смены «флага» наиболее динамичного в своей роли и изменениях функции городского актора, важнейшим фактором выступает усложнение самой структуры акторов, способных влиять, имеющих голос, считающих себя компетентными и/или имеющими право влиять на градо(у)строительные и градопланировочные процессы и проекты. Как известно, 80 % населения России живет в городах, и мы все очень любим обсуждать среду своего обитания. Времена, в которые несколько субъектов деятельности, среди которых мог оказаться градостроитель или архитектор, могли определить что-то существенное в городе, или даже принять решение о строительстве нового города (Сибирь знает такие примеры), остались в прошлом. Сегодняшний городской планировщик вступает в диалог с жителями, представителями администрации, правительства, а в особых случаях — и Министерства обороны, РЖД, Газпрома, других колоссальных по роли и влиянию ведомств и организаций. Тех, кто может выступить с позицией и являться стейкхолдером городского, сегодня довольно много, и держать ответ — перед государственными умами, перед предпринимателями, перед горожанами — становится базовой компетенцией планировщика. 
  • Несмотря ни на что, корневым остается отношение-конфликт и поиск баланса между аналитическим и творческим, сохранение мечтательного. Это в значительной степени задача системы подготовки кадров, которая в современных условиях все больше должна вдохновлять, иногда даже на ровном месте, чтобы помочь набрать своеобразную инерцию витальности и стойкости в профессии. 

Что можно делать? Если опираться исключительно на себя, то возможно заимствование зарубежного опыта и «прикрепление» планировщиков к городам и агломерациям (оставим за скобками соотношение ролей планировщика и главного архитектора), а также меры по стабилизации спроса на специалистов. Это даст усложнение рынка труда, необходимое для развития профессии.

Второй вариант — менять сами кадры. Ключевые шаги: урбан-классы, отбор в большей степени тех, кто уже определился заранее, а не сомневается. Меньше общих вещей, более глубокая специализация на выходе. Но чуть позже — все равно первый путь, так как на рынке окажутся (и потребуют магистратуры, а также более сложных проектов) урбанисты продвинутого уровня.

Вывод:

Таковы ключевые условия. Ошибка, несвоевременная реакция на них грозят переполнением рынка ненужными кадрами, дискредитацией профессии, слабым сообществом. Успешная же подстройка под эти условия означает открытие возможностей эффективного пространственного развития, его резервов, заветные процентные пункты к ВРП и ВВП, стабилизацию профессии и, конечно, путь к будущим сложным вопросам.

Поделиться
Подпишитесь на наш Телеграм канал и будьте в курсе последних новостей