Соцгород 2.0 на экспорт: где и зачем нужны «новые города»
В новой рубрике «Визионеры» мы будем публиковать статьи с необычными идеями — теми, которые могут кардинально поменять правила игры на рынке или дать мощный импульс для его развития. И откроет рубрику директор по развитию городской среды ДОМ.РФ Антон Финогенов со следующей концепцией: Россия при выполнении ряда условий может вновь начать экспортировать градостроительные, архитектурные и инжиниринговые компетенции для создания новых городов по всему миру. Предпосылками для этого должны стать переосмысление уникального опыта времен Советского Союза по созданию новых городов, использование современных практик передовых российских девелоперов и новая государственная политика, поддерживающая модельные проекты. Кроме того, к статье прилагается исследование «Новые города в России — планы и результаты».
В последние 10 лет тема строительства новых городов в нашей стране широко обсуждается как в СМИ, так и на высоком политическом уровне. Эхо советского градостроительного бума не отпускает даже спустя 40 лет после завершения последних проектов новых социалистических городов. Я не буду долго останавливаться на самой теме новых городов — можно ознакомиться с нашим исследованием на эту тему (ссылка на него — внизу страницы — прим. ред.).
Директор по развитию городской среды ДОМ.РФ
Приведу главный вывод: новые города для современной России актуальны только в рамках «упаковки» массового девелопмента в города-спутники крупных мегаполисов. Вне их подлинно новые города останутся единичной практикой.
Это подтверждается градостроительным опытом последних 25 лет. За это время городом, построенным «с нуля», можно назвать только Иннополис в Татарстане, да и то он расположен в зоне прямого влияния Казани. И важно упомянуть успешный пример Доброграда, но он тесно связан с соседним городом Ковровом, фактически являясь его городом-спутником.
Причины этого связаны с комплексом факторов — выделю три важнейших. Во-первых, город — это разнообразие функций: не только маржинальных для частного строительства, но и основанных на государственных капвложениях. Проще говоря, это дорогое удовольствие, которое не создать исключительно за счет частного бизнеса. Во-вторых, устойчивое демографическое сжатие и созданная в прошлые эпохи обширная сеть городов и поселков делают экстенсивное градостроительство малоэффективным. Более актуально развивать текущую сеть или повышать качество жизни в городах через управляемое «сжатие».
И, в-третьих, новые технологии существенно снизили трудоемкость в промышленности, логистике, добыче ресурсов, а параллельно кратно возросли требования людей к качеству жизни. Ввиду этого строительство постоянных городов близ новых зон добычи ресурсов или около производств лишено экономического смысла. Доминирует вахтовый метод. Это мы ярко видим на примере масштабных проектов северных территорий Ямало-Ненецкого автономного округа. Об этом же говорит и отсутствие «нового города» рядом с таким мегапроектом, как порт Усть-Луга в Ленинградской области.
Но на значительной части планеты другая ситуация. Новые города остро нужны вне стран «золотого миллиарда» — там, где есть догоняющая урбанизация и неконтролируемый рост крупнейших агломераций. Большинство стран с быстрорастущим населением столкнулись с системой фундаментальных вызовов в области городского развития.
Да, для поиска ответов на эти вызовы используются практики трендовой международной урбанистики, экспортируемые из Европы. Такие практики активно продвигаются по всему миру, но их массовое применение ограничено по двум основным причинам: высокая стоимость и игнорирование местного контекста.
Позволю себе утверждение: советский градостроительный опыт является самым эффективным в мире по критерию «цена — качество» примером экспорта городской модели застройки в XX веке. Этот опыт мы привыкли ругать с европоцентричных позиций, но если посмотреть на него из логики стран с невысокими доходами населения и хаотичной урбанизацией, то преимущества советской модели очевидны.
Так, советские города характеризуются эффективными инфраструктурными системами, особенно в части инженерного обеспечения или развертывания массовой социальной инфраструктуры. Транспортная инфраструктура, основанная на приоритете общественного транспорта, также эффективна в условиях автомобилизации до 150 автомобилей на 1000 жителей. Кроме того, Россия не только сохранила опыт инфраструктурного планирования, строительства, эксплуатации, но и имеет успешные примеры цифровизации инженерной инфраструктуры, то есть цифрового «апгрейда» советских систем. Есть, например, удачный кейс — развитие водоканала Санкт-Петербурга в 1990-х и 2000-х годах. Во многих государствах Азии и в большинстве стран Африки такие системы в острейшем дефиците до сих пор.
Вторая предпосылка для экспорта компетенций по созданию новых городов — это формирование пула быстроразвивающихся девелоперских компаний, создающих продукт высокого уровня. Речь о крупном сегменте жилых проектов комфорт-класса, появившемся за последние годы, которые обладают характеристиками «цена — качество» на уровне лучших международных аналогов массового жилья. Дворы без машин, современная архитектура, функциональные планировки, «живой» уличный фронт застройки, подземные парковки — вот лишь некоторые особенности такого продукта. При этом подобные девелоперские проекты встречаются уже не только в столицах, но и во многих городах с населением в 200–300 тысяч человек.
Сформировалась группа прогрессивных девелоперов, которые могут создавать в сегменте массового жилья международно актуальный продукт в части архитектуры, внутренних инженерных решений, благоустройства и эффективной плотности застройки. Вместе с тем их проекты сохраняют конкурентные преимущества массового домостроения советского периода.
Да, необходимо признать, что мы еще плохо «сшиваем» в качественную городскую среду инфраструктурные решения городского масштаба и девелоперские проекты массового жилья. Здесь важно разобраться в причинах. Одна из них связана с проблемой управления градостроительной политикой и общей методологией планирования. Но прогрессивные российские регионы уже научились применять Стандарт комплексного развития территорий, реализовывать проекты КРТ, масштабировать проекты благоустройства, развивать собственные прогрессивные управленческие кадры в сфере урбанистики.
Ключевая российская проблема — в дефиците именно государственных капиталовложений в общегородскую инфраструктуру и те элементы городской среды, в которые плохо вкладываются частные инвесторы. Национальный проект «Инфраструктура для жизни» как раз призван ответить на данный вызов на общероссийском уровне.
В мире же есть не только запрос на новые города, но имеются финансовые инструменты для их строительства. В особой ситуации находятся быстроразвивающиеся страны «Глобального Юга»: развитие городов для них — это первостепенная, фундаментальная задача. Без этого невозможно решить их социальные и экономические проблемы. Фактически это «вопрос № 1», и потому городское массовое строительство — приоритет для государственных капвложений.
На примере масштабного роста новых городов и городских районов в Египте и Индонезии, Вьетнаме и Алжире мы видим, что финансовые средства для такого строительства государственные власти находят. И в ответ на высокий спрос с их стороны на градостроительные, архитектурные и инженерные компетенции для России актуальна сборка нового экспортного продукта.
Назовем это «Соцгород 2.0», то есть Социальный город 2.0 (не путать с социалистическим). Его свойства — высокие темпы массового многоквартирного строительства, эффективные планировки, актуальные стандарты качества городской среды, централизованная инфраструктура.
Международный рынок экспорта таких компетенций как раз формируется. Так, Китай, по сути, уже вовсю экспортирует свою градостроительную модель, ранее импортированную именно из СССР в 1950-е годы. Они экспортируют не только капитал и заводы, но и сами активно создают городскую среду и строят жилье в Африке и Восточной Азии.
В ту же сторону смотрит Саудовская Аравия. Она заходит на стройки Нового Каира и Новой Александрии в Египте, пытаясь экспортировать туда свой опыт градостроительства. Однако их формат — это, скорее, логика строительства закрытых кондоминиумов для отдельных категорий граждан (чиновники, военная элита).
В чем наше конкурентное преимущество? Мы можем лучше адаптировать градостроительные и строительные решения под развивающиеся страны глобального юга с учетом опыта рыночного девелопмента. Он развивался у нас в жесткой конкурентной среде без массовой господдержки (до 2020 года) и в условиях ограничений спроса (высокие ставки ипотеки, ограниченные доходы населения).
Другое преимущество — авторитет и достижения советской школы. Яркий пример — система городов в Центральной Азии, в бывших республиках СССР, где в советское время фактически с нуля была создана городская инфраструктура. Эта инфраструктура успешно эксплуатируется до сих пор, несмотря на экономические ограничения и социально-политические риски, наиболее ярко проявляющиеся в Таджикистане и Кыргызстане.
Даже в условиях низкого уровня душевого ВВП и быстрого роста населения советские градостроительные «заделы» позволили этим государствам испытывать гораздо меньший социальный кризис урбанизации, чем сходные по уровню экономического развития государства: Пакистан, Камбоджа, Бангладеш. Важно, что советская система городского строительства создала большой запас прочности, в том числе и в области климатических изменений, что для стран Глобального Юга крайне актуально. Феномен советских микрорайонов в Кабуле, выдержавших 40 лет афганского хаоса, даже стал популярен в медиа.
Необходимое условие для выхода на мировой рынок — наличие продукта, который протестирован внутри страны. В ближайшие пять лет Россия могла бы реализовать два-четыре таких «идеальных» выставочных градостроительных проекта на основе эталонного соотношения «стоимость — качество». Туда, как на ЭКСПО или авиасалон «Макс», можно было бы привозить потенциальных покупателей, чтобы показывать эффективность решений.
Это могло бы стать альтернативой градостроительным подходам КНР или стран Залива с доминированием «закрытых решений» и созданием городской среды «за забором», не решающих социальные проблемы, а лишь купирующих их. Например, в Новом Каире получается абсолютно негуманная среда, разделяющая, а не развивающая городские сообщества. А риски и последствия социальной сегрегации мы отлично видим на примере городов Латинской Америки.
При этом наш продукт учитывает, но не копирует «западную» урбанистику: при полной реализации такая модель не просто очень дорогая, но и не подходит под социально-экономический уклад и культурные особенности стран третьего мира. Скажем честно: западные тренды — от эко до инклюзии — в логике догоняющего развития не в приоритете для массовых жилищных и градостроительных проектов условных Кении или Индонезии. Не потому, что это не важно, а потому, что это следующие шаги социально-экономической эволюции. Хотя в этих странах, конечно, будут строить международные архитекторы. Но такой дорогостоящий подход будет работать только в случае знаковых объектов: когда заказчик хочет, чтобы здание спроектировало именно бюро Захи Хадид.
Итак, Россия по объему ввода многоквартирного жилья — один из лидеров в мире. Мы строим больше, чем любое государство «золотого миллиарда». Девелоперы накопили значительные компетенции. Экспорт технологий и услуг может открыть для нашей строительной отрасли новый этап развития.
Это может быть похоже на то, что делает «Росатом». Он экспортирует атомные станции не как объект, а как систему — с проектированием, технологиями, строительными решениями и с развертыванием всего жизненного цикла станции минимум на 60 лет вперед. Потом постепенно технологии передаются местным кадрам, происходит локализация компетенций — и это существенное конкурентное преимущество. Кстати, Китай подобный подход в рамках своих сфер экспорта реализует неохотно.
Учитывая комплексность строительной сферы, экспорт градостроительных решений — это лишь верхний уровень сложной системы товаров и услуг, формирующих эту многокомпонентную отрасль, а также основа для краткого роста промышленного экспорта (в том числе технологического).
Кроме очевидных экономических эффектов экспорт городов имеет и еще ряд важных достоинств. Например, такой экспорт услуг по планированию и строительству городов для России является актуальной задачей еще и в условиях достижения «предела роста» внутреннего рынка многоквартирного жилищного строительства. Международные проекты позволили бы загрузить отечественных архитекторов, планировщиков, консультантов и инженеров.
Наконец, такие международные проекты — это эффективнейший инструмент «мягкой силы». Через успешный опыт по строительству новых городов Россия могла бы транслировать не только свой успешный опыт, но и свою систему ценностей (семья, квартальные сообщества, общедоступный социальный стандарт инфраструктуры и обслуживания).
В целом на мировом рынке сегодня сложилась благоприятная конъюнктура для экспорта компетенций, связанных с созданием новых городов. За счет развития своих экономик и финансовых инструментов многие страны Глобального Юга уже могут перейти к массовым градостроительным проектам.
И Россия должна успеть использовать свой потенциал. Для этого нужно упаковать градостроительные и строительные практики в конкурентоспособный экспортный продукт.
Президентская «программа» по разработке 200 новых мастер-планов городов как раз хорошо подходит для методологического, технологического, законодательного и управленческого осмысления данной задачи. Именно в рамках мастер-планов городов можно проанализировать и сформировать принципы и цели взаимосвязанных решений на других уровнях планирования и реализации градостроительных проектов.
