Смена мизансцены: размышления о природе вдохновения в пространстве
Выпускник 7-го потока программы Архитекторы.рф и заместитель директора по развитию общественных пространств и стратегическому планированию РЦК по вопросам городской среды Челябинской области Дмитрий Погорелов сравнил картинку типового советского двора с кадром из фильма «Патерсон». И рассуждая о балансе, активном восприятии, присвоении и вообще о том, как мы проживаем пространство, выстроил целую теорию — как сделать так, чтобы находясь в нем, мы доставали не смартфон, а блокнот.
Проблема: функции не создают состояния
Дискуссия об общественном пространстве часто строится на стыке двух концепций: утилитарная функция первого порядка (зачем оно нужно здесь и сейчас) и вдохновение / отложенные функции второго порядка (какой долгосрочный, неочевидный эффект пространство оказывает на человека и общество).
Утилитарные функции — это функции, у которых выявляется прямая, очевидная польза. Место, где можно посидеть, пройти транзитом, укрыться от дождя, купить кофе или безопасно перейти улицу. В отличие от них функции второго порядка (отложенные) имеют накопительный, непрямой эффект. Пространство формирует у человека чувство идентичности, снижает уровень стресса, стимулирует случайные социальные контакты (серендипность), развивает локальную культуру и вдохновляет на творчество.
Любой двор как градостроительная единица часто проектируется через набор функций первого порядка: детская площадка, спортивная зона, зона тихого отдыха, парковка. Это дает немедленную выгоду — ребенок скатывается с горки, взрослый садится на скамейку. Сценарии понятны и кажется, что пространство действительно работает на максимуме.
Но так ли это?
Промежуточный этап: поиск нужной оптики
Как спроектировать пространство, которое наполняет нас энергией? Вдохновляет? Пространство, которое развивает локальную культуру? Ведь «тихий отдых» — это не функция, а спокойное времяпрепровождение, состояние, при котором человек так или иначе воспринимает окружающую среду. Восприятие активно, оно влияет на самочувствие, восстановление, вдохновение. Следовательно, чтобы спроектировать такое пространство, нам необходимо понимать механизмы этого восприятия.
К сожалению, универсальных правил для проектирования состояний у нас нет. Но психологи, физиологи и теоретики восприятия такие правила предлагают, используя различные подходы к изучению и осмыслению окружающей действительности.
Мысли о возможности создания такого пространства путем преобразования появились у меня, когда я проводил свое рабочее обеденное время во дворе, окруженном советскими панельными зданиями. Наблюдая и проводя антропологическое исследование, я заметил, что по будням во время обеда этот двор, как и многие другие, пустует.
Мне сразу вспомнился кадр из фильма «Патерсон» режиссера Джима Джармуша. Главный герой — водитель автобуса — в обед приходит к водопаду, садится один на скамейку, смотрит прямо перед собой, вдохновляется — и начинает творить поэзию.
Я задал себе вопрос — могу ли я, находясь в типовом советском дворе, испытать похожее или близкое к нему состояние вдохновения, и если да — то что для этого нужно? Как можно реорганизовать пространство, в котором я нахожусь, таким образом, чтобы оно могло воздействовать похожим способом?
Чтобы ответить на этот вопрос, я решил последовательно сравнить эти два пространства и выявить ключевые особенности одного и второго. В качестве оптики я выбрал три различных подхода к анализу не только пространства, но и самого визуального восприятия. Мой выбор остановился именно на этих трех теориях, так как каждая из них, на мой взгляд, раскрывает особенности пространства с точки зрения взаимодействия его с человеком, ставя во главу угла его отношение к окружающей действительности.
Коротко про три взгляда на пространство: восточная триада, Арнхейм и Лефевр
Первая оптика — это взгляд на пространство сквозь призму «природа — человек» с точки зрения восточного мировосприятия, так как изучению состояния отдыха через созерцание на востоке уделялось большое внимание.
Ключевая идея: пространство строится как последовательность «интерьер — открытая терраса (энгава) — природа, сад». Энгава — промежуточная архитектурная теневая зона, смягчающая переход от человека к природе. Выразительность создается через баланс элементов триады: пустота, промежуток, тень.
Пустота становится активным элементом только при наличии четких границ (скалы, мост, линия горизонта) и во взаимодействии с ритмом и тенью. Пустота перед скамьей у водопада — это сцена, оформленная естественной рамкой. В типовом дворе пустота не имеет таких границ и не работает как пауза.
Промежуток — структурированная пауза, создающая ритм, смену планов, чередование открытых и закрытых пространств, контраст света и тени. Без нее пустота остается бесформенной.
Тень здесь является одним из ключевых факторов и с точки зрения восточного восприятия не бывает однородной. Плотная тень (от стены, навеса) дает укрытие, легкая кружевная (от листвы, решетки) — располагает к созерцанию. Тень управляет настроением.
Эти три элемента не работают по отдельности. Они должны находиться в определенном соотношении друг с другом, задаваемом полем восприятия человека.
Второй взгляд — через призму теории Рудольфа Арнхейма. По его мнению, восприятие — не пассивная регистрация, а активное постижение динамических сил. «Любая линия, нарисованная на листе бумаги, подобна камню, брошенному в пруд. Все это — нарушение покоя, мобилизация пространства. Зрение есть восприятие действия». Следовательно, любая линия в пространстве, созданная тем или иным объектом, также подобна камню, брошенному в пруд нашего визуального восприятия.
В кадре с водопадом вертикаль падающей воды — самая сильная направленная сила; она притягивает взгляд. Ее поддерживают вертикали гор, а конструкции моста их успокаивают и задают равновесие. Сетка перед скамьей создает регулярный ритм, который не блокирует взгляд, а «фильтрует» пространство, добавляя легкость. Скалы служат естественной рамкой, отделяя передний план от дальнего.
В результате все визуальные силы взаимно уравновешены, возникает динамическое равновесие — состояние, которое Арнхейм называл «живой формой». Именно оно дает ощущение покоя, не переходящего в скуку, подталкивающего к творчеству.
Третий взгляд — это оптика Анри Лефевра. Пространство — не набор пустых утилитарных объектов, а поле смыслов (локусов), которые воспринимаются в контексте культуры и личного опыта. Пространство репрезентации (переживаемое) не создается архитектором напрямую — оно провоцируется. Архитектор может создать условия (не функции): пустоты, ритмы, промежутки, немые символы, провокацию к действию.
В кадре вода — не просто физический объект, а символ потока сознания, текучести мысли. Синий цвет — символ глубины и покоя. Присутствие рукотворного моста не нарушает гармонии, а усиливает контраст между природным и искусственным, что делает пространство более выразительным. Это лишь несколько образов, но которые сразу дают нам возможность интерпретации.
Пространство только провоцирует к действию — все остальное доделывает сам человек: своими практиками, воспоминаниями, воображением.
Эксперимент первый: анализ кадра из фильма «Патерсон»
Итак, если рассматривать данное пространство с точки зрения вышеприведенных теорий, то вот что мы увидим.
Восточная теория организации пространства: переход от человека к природе организован косвенно, так как человек сам находится практически уже в пространстве природной пустоты, оформленной естественным природным ландшафтом. Она имеет четкие границы: скалы, мост, горизонт, деревья. Плотная тень от деревьев смягчает свет и создает укрытие, а более легкие кружевные тени вдали создают живописность пейзажа и располагают к созерцанию.
Арнхейм: вертикаль водопада создает мощный центр перцептивного напряжения, горизонталь моста и горизонтальные линии воды действуют как стабилизирующие силы. Регулярные конструкции моста создают визуальный ритм, структурируют восприятие. Сетка перед скамьей не мешает, а задает дополнительный ритмический рисунок. Все силы уравновешены, взгляд движется свободно, но направленно.
Напомним, что американский киновед и психолог настаивал, что зрение это не пассивная регистрация, а активное постижение сил. Человек, смотрящий на кадр (как и герой внутри его), не просто видит воду и мост — он бессознательно участвует в игре сил, ищет равновесие — и находит его. Именно это найденное активное равновесие и дает ощущение порядка и открытости творческому акту.
В глазах Лефевра — все пространство наполнено символами. Вода — метафора сознания, потока, текучести мысли. Мост — рукотворный элемент, вписанный в природу: он создает контраст, усиливающий выразительность. Синий цвет — символ глубины и покоя.
Для каждой из оптик режиссер создает условия, при которых герой не может не присвоить себе это место, не вдохновиться и не начать писать стихи.
Эксперимент второй: анализ дворового пространства (в окружении советских панельных зданий)
Обед. Пусто. Баскетбольная стойка, трансформаторная будка, игровые элементы, сушилки, скамейки, парковка. Утилитарный набор.
Пустота, тень, промежуток во дворе есть, но их соотношение, баланс нарушен. Пустота не имеет четких границ, не работает как пауза, остановка; промежуток не задает ритма; тень или отсутствует, или случайна, ее структура однородна и монотонна и не управляет настроением.
Отсутствуют объекты притяжения внимания, разрозненные линии не дают единого активного визуального центра, взгляд хаотично двигается по фасадам и элементам пространства и рассеивается.
Направления фасадов, машин, проводов, опор освещения и т. д. конфликтуют. Ритм окон монотонен и не сбалансирован. Нет ярких символов, объектов, провоцирующих интерпретацию, и, как следствие, присвоение пространства в процессе наблюдения не выявляется.
Эксперимент 3: что вытекает из трех теорий (принципы реорганизации)
Анализ трех теорий позволяет выделить конкретные пространственные качества, которые могут превратить утилитарное пространство в место отдыха и вдохновения. Нужно сказать, что эти качества не являются жесткими инструкциями, а лишь дают направления для проектирования.
Из восточной теории
1. Пустота с четкими границами: она должна быть ограниченной, с организованной плановостью восприятия, сомасштабной. Только тогда пустота становится сбалансированной.
2. Организованный промежуток: необходимо создать перетекание пространств от пустотных открытых к закрытым притененным, организуя смену планов, контраст света и тени.
3. Тень должна быть сбалансированной по своей плотности и дифференцированной по функции. У части пространства — плотная тень, укрывающая и создающая ощущение безопасности; у другой части — тень легкая, кружевная (например, от решетки или листвы): для созерцания.
Из Арнхейма
4. Направленные силы. Нужны выраженные центры созерцания и восприятия — они притягивают взгляд; горизонтали — успокаивают; диагонали — создают динамику. При всей своей хаотичности с определенных точек наблюдения эти линии должны быть уравновешены.
5. Ритм как структура восприятия. Ритм может быть задан как повторяющимися архитектурными элементами, так и элементами благоустройства. Важно, чтобы этот ритм был активной и динамичной системой, уравновешенной и сбалансированной.
Из Лефевра
6. Немые символы. В пространстве должны присутствовать объекты, несущие открытые смыслы, — даже такие ненужные на первый взгляд элементы, как старая баскетбольная стойка, оставленная как арт-объект; дерево необычной формы; скамья без спинки, провоцирующая сесть по-другому. Их смыслы не объясняются, но через личный опыт такие объекты становятся точками присвоения.
7. Провокация к действию. Пространство должно позволять нарушать ожидания: широкая скамья, на которой можно и сидеть, и лежать; наклонная стена, на которую можно залезть; не закрепленная за функцией пустота. Именно через такое «неправильное» использование и возникает чувство присвоения.
Эти семь характеристик (можно сгруппировать в три блока, но важно их количество) — не рецепт, а логика, выведенная из трех теорий. Применение этих принципов не требуют дорогого благоустройства или полной перестройки двора. Достаточно точечных изменений в соответствии с ними, которые усилят одни качества — и приглушат другие.
Зачем это нужно: ценность эмоций и качество отдыха
Пространство, которое дает немедленную (утилитарную) выгоду с типовым набором элементов (скамья, фонарь, урна), — измеримо и предсказуемо. Пространство, которое дает глубокий отдых и вдохновение, развивает локальную культуру и дает чувство присвоения, — требует иных подходов как к проектированию, так и к оценке его качества. Его сложнее создавать, так как получаемые эффекты непостоянны и не гарантированы.
Архитектор не может назначить час и день, когда житель испытает чувство вдохновения или чувство эмоционального подъема. Он лишь вносит в среду «песчинки», которые с точки зрения логики кажутся даже ненужными. Когда такая «песчинка» попадет внутрь чьего-то восприятия и начнет обволакиваться «перламутром» личного опыта — неизвестно. Но каждая рожденная из такой «песчинки» в конечном итоге жемчужина будет иметь несравненную ценность, постепенно составляя все богатство культуры нашей страны.
Если уж такие типовые утилитарные пространства, как советский двор, могут дать человеку возможность восстанавливать силы и творить, убирая необходимость каждый раз ехать в парк или за город, это может сохранить наш самый ценный ресурс XXI века — время.
Перекраивать пространство с нуля не обязательно. Важно понять механизм: как пространство влияет на человека и что в нем провоцирует присвоение, а что отталкивает. И помнить о важности так называемых отложенных функций (второго порядка): привнося эти функции в уже существующее утилитарное пространство, можно превратить простой типовой двор в место настоящего отдыха и вдохновения. И возможно, именно в таком пространстве в обед кто-то достанет не смартфон, а блокнот.