Наследие «Орлёнка»: модернистская программа пионерлагеря как модель эталонной среды для воспитания будущих лидеров
Статус Всероссийского детского центра «Орлёнок» получил в 1992-м, но его история началась задолго до этого. Он создавался в конце 1950-х как первый республиканский лагерь РСФСР и был одним из программных проектов оттепели, вмещая в себя многие амбициозные идеи устремленной в будущее эпохи. Тогда, 60 лет назад, «Орлёнок» был эталоном новаторской архитектуры для детей, которая сегодня приходит в упадок. И сейчас, в преддверии большого физического и идейного обновления центра, критически важно помнить, что у него есть потенциал не только стать национальным институтом социализации и лидерства для детей, но и сохранить единственные в своем роде культурный ландшафт и идентичность, которые нуждаются в профессиональном и уважительном отношении.
Переосмысление наследия «Орлёнка» стало темой образовательного трека на программе Архитекторы.рф в 2024 году. Но, как и история самого лагеря, этот процесс запустился раньше и продолжается до сих пор. В первой из трех статей своеобразного цикла мы расскажем об уникальной модернистской программе «Орлёнка».
«Орлята научились летать»
В 2023-м первым проектом, который открыл общественную дискуссию о наследии «Орлёнка», стала книга «Пионерский лагерь "Орлёнок". Шедевр советского модернизма». В ней архитектор и выпускница программы Архитекторы.рф Агата Кочканян рассказывает архитектурную историю пионерлагеря, а Юлия Федотова — о первых педагогах, создавших методику коллективной творческой деятельности взрослых и детей.
В 2024-м к переосмыслению наследия «Орлёнка» в рамках группового образовательного проекта на программе Архитекторы.рф присоединились Семен Зуев, Екатерина Холоднова, Виктория Кондрашова, Степан Литвинцев и Юлия Гудкова.
Выводом большого исследования стало то, что советский модернизм «Орлёнка» не только хранит память об уникальной эпохе, но и отвечает современным трендам в создании образовательной среды.
Результаты работы были представлены в экспертно-аналитическом докладе, адресованном администрации детского центра, и в зин-газете, призванной продвигать идею актуальности советского модернизма «Орлёнка» среди широкой аудитории и продолжать дискуссию о необходимости бережной работы с наследием. В частности, в докладе авторы выступили с инициативой организовать при центре особый экспертный совет по сохранению и развитию культурного наследия — и уже в 2025 году состоялось первое его заседание, где обсуждалось не только как, развивая территорию «Орлёнка», сохранить целостность его среды, но и продолжить в новом строительстве принципы и смыслы уникальной модернистской архитектуры 1960-х годов.
Кроме того, в 2025 году Екатерина Холоднова, Виктория Кондрашова, Агата Кочканян и Николай Васильев приняли участие в цикле встреч Третьяковской галереи. В лекции «Синтез искусств в пионерском лагере "Орлёнок"» они рассказали об «Орлёнке» как об архитектурном и педагогическом феномене 1960-х: о модернистской эстетике и роли монументального искусства в формировании образовательной среды лагеря.
Опираясь на представленную в Третьяковской галерее концепцию трехчастной структуры пионерлагеря, авторы сформулировали цельную модернистскую программу «Орлёнка» и через нее предлагают всем нам увидеть его потенциал в качестве национального достояния.
«Звездный» и «Стремительный»: пространственно-символическая среда «Орлёнка»
«Орлёнок» — крупнейший детский центр России, который создавался в конце 1950-х как первый республиканский пионерский лагерь РСФСР. Можно сказать, что «Орлёнок» был одним из программных проектов оттепели и вмещал в себя многие амбициозные идеи устремленной в будущее эпохи.
Идея создания пионерлагеря на берегу Черного моря была высказана в 1957-м в контексте совершенствования работы пионерской организации, и в 1959-м началось его строительство. За проектирование «Орлёнка», который со временем встал в один ряд с «Артеком», отвечал ведущий проектный институт градостроительства и территориального планирования СССР — Ленгипрогор (прим. автора: с 1963-го проектирование «Орлёнка» осуществлялось во вновь организованном ЛензНИИЭПе — Ленинградском зональном научно-исследовательском и проектном институте типового и экспериментального проектирования жилых и общественных зданий).
Архитектор, исследователь, публицист, член Экспертного совета по сохранению и развитию архитектурного наследия Всероссийского детского центра «Орлёнок», выпускница программы Архитекторы.рф
Выбор института по проектированию городов объясняется статусом будущего пионерлагеря: «Орлёнок» должен был стать символом обновленной системы детского отдыха — моделью эталонного лагеря для советских пионеров.
Забегая вперед, стоит сказать, что в 1967-м на Всемирной выставке Экспо-67 в Монреале «Орлёнок» получил Гран-при за лучшее архитектурно-планировочное решение проекта по классу детского воспитательно-оздоровительного лагеря стационарного типа.
«Орлёнок» создавали как город для 5000 пионеров! Здесь были запроектированы 10 дружин и уникальная инфраструктура с образовательными, культурными, спортивными и рекреационными объектами. Новаторские здания и распахнутые природные пространства «Орлёнка» должны были транслировать образ прогрессивности и быть пронизаны верой в светлое будущее.
Так, дружинные корпуса «Звёздный» и «Стремительный» стали образцами новой типологии коллективного дома — дома-дружины, который средствами архитектуры конструировал коммунный образ пионерской жизни (прим. автора: дом-дружина назван так по аналогии с домом-коммуной из 1920–1930-х, который стал воплощением идеи обобществления быта коммуны, то есть людей с едиными взглядами и интересами, общей профессией).
Школа своей смелой асимметричной композицией и прозрачными фасадами следовала новым стандартам архитектуры для детей, впервые реализованным в Московском дворце пионеров (см.: Броновицкая А. Ю., Малинин Н. С., Пальмин Ю. И. Москва: архитектура советского модернизма. 1955–1991. Справочник-путеводитель. М.: Музей современного искусства «Гараж», 2019).
Астрономическая обсерватория «Орлёнка» стала первой детской обсерваторией в СССР (см.: Иконников А. В., Фабрицкий Б. Б., Шмелёв И. П. Современная советская архитектура. 1960-е — начало 1970-х годов. Л.: Аврора, 1975).
Стадион для спортивных состязаний и культурных мероприятий стал не просто точкой притяжения всего лагеря, а площадкой проведения всесоюзных детских спортивных игр «Старты надежд».
Комплекс пионерской и комсомольской славы — объект культурного наследия регионального значения (см. Закон Краснодарского края от 17 августа 2000 г. № 313-КЗ «О перечне объектов культурного наследия (памятников истории и культуры), расположенных на территории Краснодарского края»).
Дворец культуры и спорта, Дом пионервожатых и библиотека — шедевры авторской архитектуры «Орлёнка», удостоенные Госпремии РСФСР (см. Постановление Совета Министров РСФСР от 27 декабря 1977 г. № 641 «О присуждении Государственных премий РСФСР 1977 года в области литературы, искусства и архитектуры: Гальперину Леониду Юльевичу, Алымову Александру Ивановичу, Фабрицкому Бенциону Борисовичу, Чернову Михаилу Всеволодовичу, Шмелеву Игорю Павловичу, архитекторам, Савину Киму Семеновичу, инженеру-строителю, Скрябиной Александре Алексеевне, каменщице, — за архитектуру Центрального комплекса Всероссийского пионерского лагеря ЦК ВЛКСМ "Орлёнок"»).
От первых брезентовых палаток на границе леса и моря до прекрасных каменных дворцов — архитектурное наследие «Орлёнка» складывалось согласно большому проекту. Сопоставляя архивные форэскизы начала 1960-х с «витринным» генпланом из книги «Современная советская архитектура» 1975-го можно увидеть, как развивался пространственно-символический замысел «Орлёнка»: от функциональных объектов для пионерской жизнедеятельности до грандиозного парка с дворцами и фуникулерами.
Типология наукограда на службе воспитания «людей будущего»
Ко второй половине 1950-х годов в советском градостроительстве получила развитие особая пространственная типология — наукоград. Наукограды создавались как лаборатории фундаментальной науки, и их проектирование тоже было экспериментальным. Чтобы приблизить научно-технический прорыв, архитекторы стремились обеспечить ученым максимум бытовой свободы и способствовали интеграции науки в повседневную жизнь, создавая средствами архитектуры условия для открытого общения и обмена идеями.
Подобно экспериментальным городам для научной элиты, инициаторами создания которых стали ведущие советские физики и математики, Академия педагогических наук РСФСР в конце 1950-х также инициировала ряд экспериментов с амбициозной целью — «воспитание идеальных людей будущего» (см.: Броновицкая А. Ю., Малинин Н. С., Пальмин Ю. И. Ленинград: архитектура советского модернизма. 1955–1991. Справочник-путеводитель. М.: Музей современного искусства «Гараж», 2021).
«Орленок» vs Петергоф: 5 схожих черт
Как проект устремленного в будущее пионерлагеря соотносится с парадной резиденцией Петра I? Петергоф создавался с честолюбивой целью — демонстрировать новый статус России как европейской империи с собственным морским флотом. Идеологическая задача была грандиозной и в своей реализации опиралась на исключительную организацию пространства.
Назовем пять отправных точек. Первая — это доминирование моря в иерархии пространства (ориентация дворцов, парков и видовых осей на море). Вторая — триумф порядка (регулярная планировка с симметрией и строгими композиционными осями; центральное положение главного дворца, которому композиционно подчинены все остальные элементы — малые павильоны, каскады, аллеи и площади). Третья — связь архитектуры и природы (дворцы и павильоны не просто вписываются в ландшафт, а парк «прорастает» в архитектуру через террасы, открытые галереи и видовые раскрытия; архитектура «раскрывается» во взаимодействии с солнцем и морем). Четвертая — синтез искусств (архитектура, искусство и парк соединяются в единый впечатляющий образ). И пятая — режиссура зрительского восприятия (пространство организовано как театральное действие: архитектор конструирует не здания, а пространственный опыт и эмоциональные переживания зрителя).
Многие из этих принципов обнаруживаются и в пространственной организации «Орлёнка».
Обращение архитекторов пионерлагеря к историческому опыту Петергофа можно объяснить рядом причин. Во-первых, высокой степенью их знания эстетических принципов и художественного символизма, составляющих основу Петергофа, как представителями ленинградской архитектурной школы. Во-вторых, в контексте создания «Орлёнка» как главного республиканского пионерлагеря и его типологии именно как морской здравницы. И в-третьих, благодаря сходству берега Финского залива с местом для будущего пионерлагеря на берегу Черного моря.
«Пространство преобразующей силы»: гуманистические идеи архитектора Ивана Леонидова
Некоторые источники, вдохновившие авторов проекта «Орлёнка», можно определить достаточно точно, о других можно строить лишь предположения.
В 1978-м, спустя почти два десятилетия от основания, в прибрежной части лагеря была открыта главная площадь. Это большое зеленое пространство с квадратным бассейном по периметру. Внутри два композиционных ядра. Первое — бронзовая скульптура «Орлёнок». Второе — монументальная каменная группа с рельефами пионеров и Ленина. Пространство для торжественных пионерских ритуалов тогда назвали Комплекс пионерской и комсомольской славы.
Интересно заметить, что на генпланах начала 1960-х, а в устной речи некоторых орлятских старожилов и сейчас, это место называется «Остров цветов». Можно предположить, что поэтическое название отсылает к конкретному проекту всемирно известного советского архитектора Ивана Леонидова.
«Остров цветов» Леонидова — проект парка культуры и отдыха на Трухановом острове на Днепре, разработанный в 1945–1946 годах. Это должен был быть цветник с аллеями, площадками и павильонами для занятий искусством, наукой, философией и физической культурой — прекрасный парк знаний и творчества. К сожалению, как и большинство других, этот проект, наполненный гуманистическими и созидательными идеями архитектора, остался нереализованным.
В 1935–1938-м Иван Леонидов вместе с архитекторами Лином Богдановым и Михаилом Чалым работал над масштабным форпроектом «Большой Артек». По сути, это был флагманский проект в осмыслении пространства образцового пионерлагеря, и авторы, следуя собственным педагогическим представлениям, проектировали лагерь как пространство преобразующей силы. Большое внимание уделяли тому, чтобы среда побуждала ребенка к любознательности и творчеству. Здесь были парк-набережная, дворец пионеров, стадион-амфитеатр и линейка, школа с библиотекой, студии и технические станции, порт и водно-спортивная станция, астрономическая вышка.
Этот проект также остался нереализованным. Но статья «Проект Большой Артек» в журнале «Архитектура СССР», 1938, № 10, позволяет увидеть родство «Орлёнка» с фундаментальной идеей леонидовского понимания пионерлагеря как всеобъемлющего созидательного пространства, а также реализацию в «Орлёнке» конкретных программных решений «Артека» (в этой связи особенно показательным кажется появление в «Орлёнке» астрономической обсерватории, редкой для советских проектов детской архитектуры).
Сегодня название «Остров цветов» как оммаж творчеству Ивана Леонидова почти забыто. Но пространство «Орлёнка», вдохновленное оригинальными типологиями и визионерскими идеями, по-прежнему может работать как пространство обогащающего опыта.
Gesamtkunstwerk, или Синтез искусств
Советская модернистская архитектура, следуя требованию борьбы с излишествами (см. Постановление № 1871 ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое завершило эпоху сталинской архитектуры и ознаменовало переход к функциональной архитектуре советского модернизма), отличалась тенденцией к отказу от избыточной декоративности и ряда фигуративных деталей: орнамента, ордера и его элементов, сюжетных изображений, живописи, рельефов и скульптуры. В начале 1960-х большинство зданий реальной практики строительства возводилось по типовым или повторным проектам, и даже если проект был индивидуальным, то выглядел он достаточно лапидарно, если не сказать бедно.
Историк архитектуры, фотограф, кандидат искусствоведения. Автор книг по истории современной архитектуры, градостроительства, дизайна и монументального искусства
Одним из первых зданий, которое архитекторы-модернисты воспринимали как «всеобъемлющее единое произведение искусства» (Gesamtkunstwerk в терминах 1920-х), стал Дворец пионеров в Москве. Именно архитектура для детей исторически оказалась «локомотивом» этого подхода: дома пионеров, лагеря «Артек» и «Орлёнок», за ними — театры, особенно детские и кукольные, и уже потом — дома культуры.
Сказки и мифы
В советской культуре русские сказки стали дежурной темой любого связанного с детством объекта: неважно, иллюстрация ли это книжек или оформление детского сада. В «Орлёнке» есть «палех» на тему сказок в обеденном зале фабрики-кухни и стена с мраморными героями сказок Александра Пушкина в вестибюле Дворца культуры и спорта, созданная скульпторами Екатериной Волковой и Павлом Вандышевым. Рисунок занавеса концертного зала художница Таисия Воронецкая выполнила с акцентом на традиционное для хохломы сочетание красного и золотого.
В чем разница между мифом и сказкой? Когда мы говорим про сказки, мы знаем, что этого никогда не было. А когда про миф — знаем, что это могло быть, просто дошло до нас в очень сложной, искаженной интерпретации.
Тема мифа лучше всего представлена в мозаике бельэтажа концертного зала. Василий Гусаров и Валентин Леканов сделали мозаику из смальты с храмами, триерами и квадригами, посвященную, конечно, истории и мифам Древней Греции.
Локальная история места всегда переплетена с мифом, и авторы связывают идентичность «Орлёнка» не с культурой кавказских народов, а с античной историей Причерноморья, в частности — с греческой колонизацией.
В галерее бассейна есть несколько мозаик, где те же авторы рассказывают о греках как о представителях когда-то передовой агрокультуры. На одной из мозаик с сочными грушами и виноградными лозами изображен сбор урожая. На второй — лодка с припасами: арбузами, амфорами и ягненком. На третьей — девушки с кувшинами у источника и цветущего дерева.
Рядом — работа художников Олега Кузнецова и Георгия Прикота: «Созвездие Водолея», масштабная мозаика с рельефом, интегрированная в торцевую стену бассейна. Хотя, казалось бы, где Водолей из языческих историй — а где советский спорт?
Важнейшая тема советского монументального искусства — это некий герой, нередко мифологизированный. Архетипический герой здесь, в пионерлагере, — это, конечно, Орлёнок.
Это фигуративная динамичная скульптура, в которой скульптор Анатолий Киселёв через обобщенную проработку позы, костюма и возраста героя передает эпоху и контекст.
Здесь же, рядом с Орлёнком, в Комплексе пионерской и комсомольской славы, есть монументальная каменная группа с рельефами. На них отражена тема некой мобилизации, связанной с трудовым призывом молодежи, и тема мобилизации военной. Другое произведение, объединяющее тему мобилизации и тему героя, — керамическое панно на торце приемного корпуса с изображением скачущего на коне Орлёнка.
Следующая знаковая тема, которая раскрывается на примере искусства дружинных корпусов «Звёздного» и «Стремительного», — это идея нормативности. Советское монументальное искусство должно было транслировать некий образ правильного, должного поведения. Тут в части, касающейся развития личности, представлены спорт и туризм, призванные вдохновлять на активную позицию.
Ключевым аспектом этой нормативности становится освоение окружающей среды, которая через дух первооткрывательства пересекается с темой мобилизации молодежи, ведь в 1960–1970-е важным вкладом молодых людей в модернизацию страны виделось их участие в освоении бескрайних просторов.
Так, побывав в «Орлёнке» пионерами, молодые люди могли уехать на строительство БАМа, в районы Крайнего Севера, на освоение целины.
В послевоенное время космос — это передний край науки: как авиация в 1930-е. В «Орлёнке» теме космоса посвящено керамическое панно Александра Королёва и Бориса Малуева на торце «Звездного». На переднем плане динамичной многоуровневой композиции — пионеры с воздушными змеями, самодельными кораблями и планерами. За ними крупным планом — девушка с колосьями, молодой человек и космонавт в скафандре на фоне космического корабля и солнца.
На въездной площади, там, где трасса поворачивает на территорию «Орлёнка», стоит необычный — на первый взгляд, беспредметный, — объект. Сложная абстрактная форма — это на самом деле скульптурное обобщение темы костра, важного для мифологии пионерии. Она же — метафора личностного горения и самопожертвования.
Самое знаковое всеобъемлющее произведение искусства «Орлёнка» — Дворец культуры и спорта. Это и насыщенность сложными формообразующими элементами: пилонами, колоннами, плафонами; и расшивка деталей бетонного каркаса на потолке; и облицовка конструкций материалами с различными фактурами, цветом и породами камня — все, за исключением некоторых сюжетных или символических элементов, должно было буквально создать ощущение материальности и субстантивности архитектуры. Если ранняя модернистская архитектура стремилась к «прозрачности» и визуальному отрицанию материальности, словно была сделана из бумаги и стекла (якобы без толщины и без нагрузки), то здесь, наоборот, появляется массивный бетон и грубый камень.
Современный «Орлёнок» интересен тем, что сохранил значительную часть архитектуры и декора, которые фиксируют почти все темы, сюжеты и формальные художественные приемы советского монументального искусства в первозданном виде.
Свобода и самоуправление как цели педагогики общей заботы
С начала становления «Орлёнок» вбирал в себя самые прогрессивные педагогические идеи оттепели, проверял их на практике и адаптировал к условиям детского лагеря. Наиболее мощная из них — педагогика общей заботы и коллективного творческого воспитания.
В эпоху оттепели страна искала новые подходы к воспитанию детей, поскольку пионерия на тот момент являлась достаточно формализованным детским движением, управляемым взрослыми. В 1959-м Игорь Иванов вместе с единомышленниками создал «Коммуну юных фрунзенцев» (КЮФ) — неформальное объединение вожатых и подростков-активистов пионерских дружин школ Фрунзенского района Ленинграда. Деятельность КЮФ представляла собой коллективную творческую гражданскую заботу об улучшении окружающей жизни. По сути это была самобытная, самостоятельная и самодеятельная форма организации пионерской работы. Представителей КЮФа называли коммунарами, а движение, которое они «запустили» своей деятельностью по всей стране, — коммунарским.
Директор по развитию архитектурного бюро «Созоныч», член Экспертного совета по сохранению и развитию архитектурного наследия Всероссийского детского центра «Орлёнок», выпускница Архитекторы.рф-2024
С 1963-го молодые педагоги-коммунары и начальник «Орлёнка» Алиса Дебольская начали реализовывать методику коллективного творческого воспитания в лагере, который во многом именно благодаря этой методике стал лагерем пионерского и комсомольского актива — наиболее деятельных, инициативных лидеров, которые могут самостоятельно организовать интересную жизнь в своей школе, объединять вокруг себя единомышленников, успешно учиться и трудиться в коллективе. Опыт первых коммунарских смен в «Орлёнке» был невероятно вдохновляющим прежде всего для детей, которые после старались воспроизводить коллективную творческую деятельность и стиль жизни коммунаров в своих школах. Вскоре «Орлёнок» стал одним из главных центров коммунарства, а названия «коммунарская методика», «”орлятская" методика», «педагогика общей заботы» и «педагогика коллективной творческой деятельности» стали синонимичными.
Кандидат социологических наук, заместитель начальника управления образовательных программ Всероссийского детского центра «Орлёнок»
Ключевая идея этой педагогики — совместная деятельность взрослых и детей, направленная на коллективную заботу об окружающих, а способом этой деятельности выступает коллективное творчество. Главная задача — вернуть детям свободу и самоуправление, коммунистические идеалы начала ХХ века, которых в пионерии к 1960-м уже не было.
К отличительным чертам педагогики коллективного творческого воспитания можно отнести следующие: самоуправление; коллективные творческие дела; ситуации-образцы; эмоциональное насыщение жизни коллектива.
Самоуправление стало возможным во многом благодаря смене концепции детства, о чем писала Дарья Димке в книге «Незабываемое будущее». В европейских обществах XIX–ХХ века мир детства воспринимался отдельным от мира взрослых. Русская революционная культура 1920-х годов кардинально поменяла отношение к ребенку. Ребенок снова должен был стать частью повседневности взрослых, помогать им — по мере сил и возможностей — строить «новый мир». Теперь ребенок больше не воспринимался как несамостоятельный, как тот, кого нужно оберегать от проблем и забот взрослого мира, теперь он — субъект и наравне со взрослыми важный член общества.
Самоуправление — один из важнейших принципов коммунарской методики. В отличие от пионерского самоуправления того времени, фактически копирующего иерархический и бюрократизированный аппарат взрослых, самоуправление в коммунарстве было реальным, предполагало инициативу самих детей, сменяемость актива, чтобы каждый ребенок мог проявить себя, побыть и «лидером», и «подчиненным». Все решения принимались коллективно, на сборах отряда или всего коллектива детского лагеря.
При этом педагог занимал «скрытую педагогическую позицию», то есть не являлся организатором или инициатором дела, а становился старшим товарищем, направлял и курировал самостоятельную деятельность детей.
Многие коммунары вспоминали, что воспринимали вожатых не как педагогов или учителей, а как равных (см.: Димке Д.В. Незабываемое будущее: советская педагогическая утопия 1960-х годов. М.: Common place, 2018).
Одним из ключевых инструментов самоуправления являлся «совет дела» — временная микрогруппа ребят из разных отрядов, собиравшаяся для подготовки и проведения некоего коллективного творческого дела. После проведения дела и его анализа — «совет дела» распускался.
«Дети должны улучшать мир, учитель — не посредник между миром и детьми, нет, он на стороне детей, он вместе с ними и во главе их. Его цель — не дети, как все думают, а мир, который он улучшает вместе с детьми. Цель воспитания — не в воспитании, не в "целенаправленном воздействии”, а в общем, вместе с детьми, улучшении общей жизни, в перестройке ее, как сказали бы мы сейчас» (см.: Соловейчик С. Л. Воспитание по Иванову. Москва: Педагогика, 1989).
Основой организации деятельности являлись «коллективные творческие дела» (КТД) — «клеточки» педагогики общей заботы, как называл их Игорь Иванов. Главное назначение коллективного творческого дела — улучшение жизни своего коллектива и окружающей жизни. Оно коллективное, так как планируется, готовится, реализуется и обсуждается ребятами и взрослыми. Оно творческое, потому что, во-первых, делается не по шаблону или стандарту, а каждый раз предполагает новую вариацию, и во-вторых, потому что в процессе реализации и анализа дела рождается какое-то новое знание, способ лучшего решения той или иной практической задачи.
Как это выглядело на практике? Детям предлагалось выполнить полезное для коллектива или окружающих дело. Само по себе оно может быть любым: от бытового (например, дежурства в столовой) до культурно-просветительского (организации концерта или литературного вечера). Главное, чтобы дело отвечало принципу «забота о коллективе», выполнялось творчески и вместе. «Каждое дело — творчески, иначе зачем? Каждое дело — людям, иначе зачем?», — девиз, который и сегодня можно услышать в «Орлёнке».
Дети могли сами предложить какое-либо дело, проведя предварительно «разведку дел и друзей», то есть исследование потребностей коллектива или окружающих людей и придумывание идеи дела. Далее участники распределяли роли между собой, планировали выполнение и реализовывали задумку. Обязательной частью КТД являлась рефлексия над проделанной работой и определение ближайшего последействия — продолжение данного вида деятельности или придумывание нового.
Детям никогда не давалась готовая сетка дел и событий на смену — предлагалось придумать ее самим. Важным было и перераспределение ролей в течение смены: чтобы каждый мог попробовать себя в разных сферах заботы о коллективе.
Причем перераспределение ролей часто строилось на принципе учета сильных сторон каждого. В зависимости от того, какая конкретная задача стояла перед отрядом, лидером выбирался тот, кто более всех был опытен или заинтересован в этом деле.
Теперь о ситуациях-образцах: это ограниченный во времени отрезок жизни коллектива, в котором ребята и взрослые живут интенсивной, напряженной коллективной жизнью в соответствии с теми ценностями, которые личностно значимы для каждого и которые разделяет весь коллектив (см.: Поляков С. Д. Коллективное творческое воспитание: перезагрузка. М.: Национальный книжный центр, ИФ «Сентябрь», 2016. С. 15). Симон Соловейчик называл такие ситуации-образцы «вкраплением лучшей жизни» в обычную жизнь ребят. Например, такой ситуацией-образцом может быть двухдневный поход отряда или придуманное и реализованное коллективное творческое дело для младшего отряда, где весь отряд был на высоте, действовал как единое целое. Главное — такие ситуации позволяют вожатым и ребятам в будничной жизни коллектива опираться на конкретные, вынесенные из своего совместного жизненного опыта эталоны, идеалы деятельности и общения.
В то же время коммунарское движение невозможно представить без ритуалов, законов и традиций, которые тоже сохраняются с 1960-х. Часто эти средства воспринимаются как формальные или развлекательные, но в коммунарской методике каждое явление носит функциональный характер и служит педагогическим задачам.
Педагоги очень хорошо понимали важность этих средств, и поэтому буквально в первые годы становления «Орлёнка» в лагере были придуманы законы и традиции, по которым жили детско-взрослые коллективы (и живут сегодня!). Каждую новую смену вожатые не просто рассказывают вновь прибывшим подросткам об этих законах и традициях, а вместе с ребятами обсуждают их и договариваются о том, что жизнь каждого в лагере будет выстраиваться в соответствии с ними.
Например, традиция «орлятского круга», традиция доброго отношения к песне и сами песни у костра создают особый эмоциональный опыт, позволяющий почувствовать себя полноценной частью сообщества. Традиция вечернего «огонька» — ежедневного сбора отряда для обсуждения прожитого дня — учит коллективному анализу (рефлексии) совместной деятельности, осмыслению жизни и формированию ценностного отношения к себе, окружающим и общему делу.
Особой и редкой формой рефлексии, которая существует только в коммунарских сообществах, является специфическая практика «огонек-откровенный разговор». Он представляет собой сбор всего отряда, включая и вожатых, и педагогов, где все откровенно высказывают свое мнение друг о друге.
Внешне похожие практики существовали и в школах – так называемые «проработки». Однако они имели принципиальное структурное отличие. На «проработках» по умолчанию есть «обвиняемые» — нарушители — дети, и «обвиняющий» — учитель. Это строго иерархическая система.
В «откровенном разговоре» все участвуют на равных — каждый высказывается о каждом, даже о старших. Здесь выносятся за скобки все социальные ограничения, в особенности возрастные и статусные. Это дает ощущение доверия к окружающим в высказывании собственного мнения.
Важно, что «откровенный разговор» проводится среди членов отряда, где каждый понимает, что все остальные разделяют его ценности и доверяет им, так как провел с ними время за выполнением общих дел. Главная отправная точка этого непростого разговора — помочь человеку стать лучше.
Особенно значимо — и основателями педагогики коллективного творческого воспитания это подчеркивалось, — «откровенный разговор», в отличие от прочих традиций и ритуалов, может проводиться только внутри коммунарского сообщества, на сборах. Важно его ограничение и во времени: он проводится в последний день сбора. К этому времени ребята, во-первых, уже доверяют друг другу, пройдя через коммунарский опыт совместных дел, во-вторых, привыкли к обсуждению друг с другом своих и чужих поступков на «огоньках». Такой аккуратный подход к условиям проведения позволял сделать «откровенный разговор» инструментом рефлексии, а не надзирательным и дисциплинарным мероприятием, вселяющим страх.
«Цель (функция) "откровенного разговора" — это укрепление и создание идентичности, совершенствование посредством коллектива (участников этой процедуры). Цель "проработки" — наказание провинившегося ученика и воспитание всех, кто при этой процедуре присутствует» (см.: Димке Д. В. Незабываемое будущее: советская педагогическая утопия 1960-х годов. М.: Common place, 2018.)
«У нас никто никого не воспитывает. У нас просто живут» (см.: Соколов Р. В., Соколова Н.В. Коммунарская методика и коммунарское движение: судьба субкультурного феномена // Социальная педагогика. 2017. № 1-2).
Педагогика коллективного творческого воспитания, родившаяся в «Коммуне юных фрунзенцев» и получившая свое развитие в «Орлёнке», — исключительное педагогическое явление. Ее сила — в отказе от формализма и вертикальной иерархии в работе с детьми, в признании субъектности ребенка, его способности проявлять инициативу, брать на себя ответственность и заботиться о других.
Самоуправление, коллективные творческие дела, ситуации-образцы и эмоционально насыщенная жизнь коллектива — эти элементы коллективного творческого воспитания не утратили своей актуальности и сегодня, поскольку отвечают на потребность любого человека (и особенно — юного, растущего человека) в признании, доверии и совместном созидании. Коммунарская методика сломала шаблон, наглядно продемонстрировав, что воспитание — это не целенаправленное «воздействие» на ребенка, а совместное улучшение жизни, в котором взрослый и ребенок идут рядом, объединенные общими ценностями, целями и заботой об окружающих. Именно поэтому опыт «Орлёнка» и сегодня остается живым источником вдохновения для тех, кто ясно осознает: детство — это не подготовка к жизни, а сама жизнь, и ее можно строить вместе по законам творчества, доверия и уважения.
