На высоком берегу реки Пальны: из истории одной усадьбы
Посмотреть объекты культурного наследия и ознакомиться с льготными условиями кредитования можно на сайте наследие.дом.рф
Компания ДОМ.РФ провела профессиональную фотосъемку 11 исторических зданий в 9 регионах России для передачи изображений в фонды Российской государственной библиотеки. Это не просто красивые кадры, а «цифровой слепок» истории, фиксирующий детали, в которых заложен генетический код нашей архитектуры. Одна из жемчужин фотосесси — усадьба Стаховичей Пальна-Михайловка на берегу реки Пальны в Липецкой области. Рассказываем обо всех ценностях этого объекта.
Масонский заказ
Изначально усадьба принадлежала государственному деятелю, просветителю и видному масону Михаилу Васильевичу Перваго. Вероятно, именно знакомства в масонских кругах позволили ему привлечь для строительства усадьбы одного из самых модных архитекторов 1810-х годов — Александра Витберга, являвшегося членом петербургской ложи «Умирающий сфинкс».
В это время Витберг находился в зените славы. В 1815 году он выиграл конкурс на проект храма Христа Спасителя в Москве, который должен был быть возведен на Воробьевых горах. Сам император Александр I благоволил архитектору. Заполучить его в Пальну было большой удачей. Деревянный усадебный дом был построен Витбергом около 1820 года.
Перваго и сам обладал обширными познаниями в разных областях науки и искусства — это позволило ему собственноручно разработать проект парка и сада общей площадью почти 30 гектаров.
Михаил Васильевич скончался в 1825 году. Он не оставил наследников по мужской линии. Дочь Перваго — Надежда Михайловна — сочеталась браком с Александром Ивановичем Стаховичем, артиллерийским офицером. С этого времени Пальна перешла во владение рода Стаховичей.
«Очень русское целое»
Деревянный дом, построенный Витбергом, простоял до начала XX века. Михаил Александрович Стахович (младший) уже после революции 1917 года, в эмиграции, оставил такое его описание: «Большой серый деревянный дом с белыми колоннами и зеленой крышей состоял из двух домов: двухэтажного главного здания и другого поменьше, соединенных длинной залой. Постройка была XVIII столетия, какого-то довольно сложного, полумавританского стиля, с куполами, полукруглыми окнами. Но старина ли сгладила углы, или постиг архитектор какой-то секрет, несмотря на причудливый стиль, это было очень гармоничное и очень русское целое, типичный до мельчайших подробностей старый барский дом. Комнаты были низкие, не очень светлые и носили еще названия ушедшей эпохи: девичья, сени, диванная. В столовой висели почерневшие фамильные портреты, писанные крепостными. Двери красного дерева с накладными бронзовыми гениями и венками вели в залу. В этой единственной светлой комнате в четырнадцать окон <…> сосредоточивалась общественная жизнь дома. <…> Мне думается, что обстановка дома сохранилась в главных чертах с первовских времен».
Усадьба Пальна, помимо дома Витберга, включала ряд других жилых и хозяйственных построек на обоих берегах реки.
Здесь происходили поистине леденящие кровь события. 26 октября (7 ноября по новому стилю) 1858 года в своей спальне в отдельном доме, ныне несуществующем, был жестоко убит Михаил Александрович Стахович (старший) — литератор, собиратель фольклора, переводчик и уездный предводитель дворянства. Убийцами оказались его собственный управляющий и письмоводитель. Мотивы преступления так и не были выяснены до конца.
К счастью, это событие не повлекло за собой запустения усадьбы, не превратило ее в мрачный полузаброшенный замок. В старом деревянном доме продолжал жить брат покойного Александр Александрович Стахович с женой и детьми.
От Гоголя до Репина: семья Стаховичей и их круг
Вся семья отличалась разносторонними дарованиями. Глава семейства, продолжая дело отца, служил артиллерийским офицером, но, как и брат, проявлял большой интерес к литературе. Будучи талантливым чтецом и заядлым театралом, он свел знакомство с Николаем Гоголем, Михаилом Щепкиным, более полувека был дружен с Львом Толстым. Под впечатлением от чтения Александром Стаховичем пьес Гоголя и Островского в Ясной Поляне в октябре 1886 года Толстой за три недели написал «Власть тьмы», о чем сообщал в письме: «Вашим чтением вы расшевелили меня. После вас я написал драму… Или я давно не писал для театра. Или действительно вышло чудо, чудо!»
В июне 1891 года Пальну посетил Илья Репин. В деревянном доме Витберга он написал небольшую картину «Пальна. Вид с балкона» (ныне в собрании Государственного художественного музея Беларуси, Минск).
На картине изображена часть усадебного парка, к этому времени уже изрядно заросшего, с трогательной копией статуи Аполлона Бельведерского. Сквозь заросли просматривается гладь реки и далекие лесные просторы.
Надо сказать, что Репина привлекли в Пальну не только природные красоты. Самые теплые чувства он питал к дочери хозяина усадьбы Софье Александровне Стахович. Во время своего посещения он исполнил пастелью элегантный портрет Софьи. Много лет спустя в письмах Репин вспоминал летние дни в Пальне.
Сама Софья была не чужда литературному творчеству. В 1899 году отдельной книгой был издан ее рассказ «Сиротка», проиллюстрированный Репиным. Книга имела успех и неоднократно переиздавалась. Софья также была знакома с Толстым, посещала Ясную Поляну, а после смерти писателя участвовала в создании его музея в Москве, в котором и проработала всю свою долгую жизнь после революции.
«Полумавританский дом»
Но вернемся в Пальну. Старый деревянный дом, построенный Витбергом, неожиданно сгорел в 1907 году. На его месте спустя три года был выстроен новый дом, уже из камня, в общих чертах воспроизводящий планировку и архитектурное оформление предшественника. Этот дом сохранился до наших дней.
План здания напоминает букву «П». Главный северный фасад представляет собой сложную композицию: в центре его находится открытая двухъярусная полуротонда с колоннадами в двух ярусах, к которой на уровне первого этажа справа и слева примыкают два глубоких многоколонных портика. Полуротонда увенчана куполом, придающим ей вид беседки в восточном вкусе — точно так же выглядел и первоначальный деревянный дом. Вероятно, именно этот образ побудил Михаила Стаховича (младшего) охарактеризовать стиль дома как «полумавританский».
Из-за резкого перепада рельефа северный фасад дома поднят на высокий цоколь. К главному входу ведет торжественная лестница в четырнадцать ступеней. На уровне второго этажа боковые части северного фасада прорезаны полукруглыми окнами-люнетами. По краям окна обработаны рустом — имитацией грубой каменной кладки из больших блоков. Аналогично оформлены проемы второго яруса центральной полуротонды. Углы дома также закреплены рустом.
Левое полукруглое окно второго этажа заложено — в советское время здесь находилась безобразная хозяйственная пристройка. К настоящему времени проемы левого окна так и не раскрыты, однако легкая асимметрия хорошо отвечает духу 1-й половины XIX века, эпохе постройки деревянного дома Витберга.
Над подобными казусами в свое время посмеивался Гоголь, описывая дом Собакевича: «Было заметно, что при постройке его зодчий беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии, хозяин — удобства и, как видно, вследствие того заколотил на одной стороне все отвечающие окна и провертел на место их одно, маленькое, вероятно понадобившееся для темного чулана».
Надо думать, Александр Александрович Стахович, знаток Гоголя, оценил бы такую иронию.
Противоположный южный фасад дома оформлен двумя ризалитами (мощными выступами), украшенными на торцах четырехколонными портиками с треугольными фронтонами. Эти ризалиты представляют собой ножки буквы «П», лежащей в основе плана дома. В центральной заглубленной части фасада во втором этаже устроено тройное полукруглое окно, ведущее на балкон.
«Культурный и точный вкус»
О внутреннем убранстве дома Михаил Стахович (младший) писал так: «Все планы нового дома были набросаны матерью; вся его внутренняя отделка, вплоть до мельчайших подробностей обстановки, была делом ее труда, забот и вкуса. <…> Комнаты были большие, очень высокие, выкрашенные светлой масляной краской; сквозь многостворчатые окна лился свет; лестницы были белые, коридоры широкие; обилие света и воздуха должно было благотворно действовать на душу и здоровье детей. В убранстве его не было ничего случайного; все было продумано тщательно и с любовью; во всем проглядывал культурный и точный вкус моей матери. На своих путешествиях, в музеях, из альбомов и специальных журналов она зарисовала все, что поражало ее и могло пригодиться для ее нового дома. И у нас можно было найти и большие, до потолка, голландские печи из бело-синих расписных изразцов, и резные двери светлого дуба, точное воспроизведение какого-то флорентийского церковного портала, и глубокий камин в столовой, заимствованный из нюрнбергского дома Альбрехта Дюрера. <…> Очень привлекательна была и моя комната, огромная и светлая, с голубыми стенами и белыми колоннами. Это был красивый, бодрый, радостный дом; ему недоставало только прелести старины».
К сожалению, отделка интерьеров начала XX века к настоящему времени утрачена. В советские годы в усадебном доме располагалась контора совхоза «Пальна-Михайловский», сельский совет, дом культуры с кинозалом и библиотекой, узел связи и аптека.
В 2010-е годы дом реставрировался, а теперь найден новый хозяин, который займется восстановлением усадьбы.