«Мы не исправляем Мельникова»: от первых ремонтов дома в Кривоарбатском переулке до современной реставрации
Одно из самых ожидаемых событий 2026 года — открытие Музея Константина и Виктора Мельниковых после масштабной реставрации, о которой при поддержке ДОМ.РФ уже сняли документальный фильм. По просьбе СДЖ сотрудники музея подробно рассказали обо всех этапах стройки и перестройки уникального памятника русского авангарда и о том, с чем пришлось столкнуться архитекторам-реставраторам в процессе последних работ.
Не «приспособленец»
Реставрация памятников архитектуры 1920–1930-х годов — явление достаточно молодое, поэтому опыт восстановления подобных зданий пока не накоплен, но стремительно растет. В течение 2000-х была отреставрирована целая серия сооружений эпохи русского авангарда, а на части из них ведутся работы в настоящее время.
Поскольку возрастная категория рассматриваемых зданий является достаточно «молодой», то есть многим нет и ста лет, проблема заключается в том, что постройки необходимо не просто реставрировать и сохранять, но и приспосабливать под современное использование с учетом актуальных норм. При этом не допуская утрат подлинности решений авторов.
Чем уникальна реставрация дома архитектора Константина Степановича Мельникова в связи с этими аспектами? Это единственная в настоящее время научная реставрация с минимальным количеством решений по приспособлению.
Дом Мельникова не нужно приспосабливать под общественное здание и место массового пребывания. Памятник является, по сути, экспонатом и предметом показа музея Константина Мельникова и его сына — художника Виктора Мельникова, поэтому его можно оставить в аутентичном виде.
Постройка и первый ремонт
Экспериментальный жилой дом архитектора К.С. Мельникова считается признанным шедевром архитектуры советского авангарда, памятником истории и культуры мирового значения и одной из самых известных в мире жилых построек 1920-х годов. «Не в перекор и не в угоду укладу, составившему общую одинаковую жизнь для всех, я создал в 1927 году в центре Москвы, лично для себя, дом с надписью: КОНСТАНТИН МЕЛЬНИКОВ АРХИТЕКТОР», — напишет К.С. Мельников в своей автобиографии «Архитектура моей жизни» в 1968 году.
За свою почти столетнюю историю дом № 10 по Кривоарбатскому переулку в Москве пережил несколько ремонтов и реставраций.
Официальная приемка строительных работ и заселение в дом К.С. Мельникова и его семьи состоялись осенью 1929 года. Однако после этого, в первой половине 1930-х, здание продолжали достраивать и переустраивать.
Практически все работы легли на плечи автора и его семьи. Конструкции, инженерные сети и системы нового дома дорабатывались и отлаживались. Из-за периодических отравлений угарным газом, отмечавшихся в дневниковых записях архитектора в январе и феврале 1930 года, Мельников скорректировал систему вентиляции дома, в нижней части пилястр на главном фасаде малого цилиндра появились дополнительные отверстия для притока воздуха и увеличения тяги. В дом провели городской телефон, что в те времена было большой редкостью. И уже в 1934 году прошел первый ремонт интерьеров — покраска стен и полов первого этажа.
Время с 1930 по 1941 год можно охарактеризовать как недолгий период существования дома в первоначальном подлинном виде, задуманном архитектором. В дневниках 1930 года зафиксированы работы, проводившиеся семьей, по благоустройству территории, посадке сада и огорода, устройству спортивной площадки и цветников. Участок приобрел ухоженный вид.
Наиболее сложным для здания был период с 1941 по 1952 год, связанный со значительными утратами и изменениями первоначальных авторских решений. Во время бомбардировки Москвы 23 июля 1941 года взрывной волной от бомбы, попавшей в Театр им. Вахтангова, в доме были выбиты стекла в окнах второго и третьего этажей. Больше всего пострадали мастерская и спальня, расположенные в большом цилиндре. В таком виде здание простояло несколько лет.
В 1941–1944 годах семье архитектора пришлось зимовать в подвале. Окна дома были закрыты подручными материалами: фанерой, досками, подрамниками и остатками стекол, скреплявшихся бинтами на масляной краске. Чтобы поддержать в доме температуру, при которой стены не будут подвергаться разрушению, Мельников во время войны складывал печи-времянки.
Позже на месте временной печи в гостиной была собрана новая «супрематическая» печь, сохранившаяся до настоящего времени. Временные печи работали на всех этажах, но этого было недостаточно — из-за обилия влаги полы и перегородки под центральным окном-витражом в гостиной прогнили. В спальне частично пострадало уникальное архитектурное оформление, выполненное из итальянской фактурной штукатурки золотистого цвета, а специальные кровати, устроенные Мельниковым для членов семьи, были утрачены.
После окончания войны Мельниковы начали приведение дома в порядок и его переоборудование для семьи сына архитектора — Виктора. С 1949 по 1951 год К.С. Мельников с женой жил в Саратове, где он преподавал в автодорожном институте, периодически приезжая в Москву.
Дом отремонтировали и провели частичную перепланировку: разобрали перегородки и стенной шкаф на первом этаже большого цилиндра. В спальне сняли штукатурку с пола, отремонтировали покрытие стен и потолка. Стены оклеили обоями, потолок — белой бумагой. Вновь начал работать калорифер — сначала на дровах, а затем на угле. Временные печи на первом и третьем этажах разобрали.
Летом 1949 года проводился ремонт 1-го этажа большого цилиндра. Побелка и покраска со стен и потолков были смыты практически полностью, поверхности обработали раствором медного купороса и заново побелили. Покраску потолков и одной стены (желтой) в детских комнатах и гардеробной восстановили, а в столовой поклеили новые обои.
До конца 1950-х годов молодая семья Виктора проживала в двух комнатах на первом этаже большого цилиндра дома. После возвращения старшего поколения в 1952 году К.С. Мельников согласовал авторский проект перепланировки первого этажа, согласно которому на месте холодильного шкафа в кухне была пробита дополнительная дверь и разобраны две перегородки между детскими комнатами и между гардеробной и комнатой хозяйки.
В 1958 году здание подключили к городским теплосетям, коллектор которых прошел по территории двора, и печное отопление было заменено на водяное, для чего в камере калорифера, расположенной в подвале, были установлены регистры центрального водяного отопления, а ставший ненужным люк для угля заложили кирпичом. Главное, что при этом принцип системы отопления был сохранен.
В начале 1960-х Дом Мельникова сильно обветшал, и поскольку на тот момент формально здание являлось городской собственностью, а Мельников лишь его арендатором, ремонт здания в 1964 году осуществлялся на городские деньги.
Финансирование, выделявшееся в то время на поддержание жилых муниципальных домов, не позволяло производить высококачественный ремонт, поэтому множественные протечки крыши обоих цилиндров были устранены радикально — первоначальное покрытие демонтировали и заменили на три слоя рубероида, положенного на гудрон с устройством новых водостоков.
Спустя два года после смерти Константина Степановича, в 1976 году дом был капитально отремонтирован: фасады перетерты цементным раствором и покрашены белой глянцевой краской, что придало зданию не соответствующий изначальному замыслу блеск; оконные переплеты покрасили в темно-коричневый цвет, а отливы под окнами — серебрянкой.
Первая реставрация
В 1980–1988 годах по заказу Всероссийского общества охраны памятников культуры (ВООПИК) Институт «Спецпроектреставрация» выполнил обмеры здания и разработал проект реставрации дома, руководителем которого был В.А. Резвин. С 1989 года началась реставрация дома на средства, вырученные от продажи каталогов выставки немецкого художника Гюнтера Юккера в Москве. Для бережного проведения работ были установлены конструкции, не соприкасающиеся с домом, но после разборки кровли и перекрытий над большим цилиндром работы приостановили из-за нехватки средств. В 1990-х годах разобрали входную дверь из кухни, а на ее месте восстановили стенной холодильник в соответствии с первоначальным проектом. Также были проведены работы по замене конструкций крыши большого цилиндра и реставрации кровли малого цилиндра, выполненные силами архитектурной мастерской А. Попова. Из-за отсутствия средств дальнейшие работы остановились.
В 1996–1998 годах «Реставрационная экспериментальная инженерная мастерская № 5» под руководством М.В. Капустиной продолжила восстановление дома. Было проведено самое значительное количество работ со времени постройки здания: закончены ремонты кровель цилиндров, усилено перекрытие 1-го этажа малого цилиндра с заменой полов 2-го этажа. Восстановлено первоначальное планировочное решение и заменены полы 1-го этажа с подведением фундаментов, выполнены ремонты штукатурных слоев и перекраска внутренних интерьеров, фасад здания был полностью отреставрирован.
Однако ряд важных работ по благоустройству участка, включая его вертикальную планировку и устройство дренажной канализации, так и не был осуществлен.
В ходе реставрации 1990-х годов было допущено множество серьезных ошибок и промахов, последствия которых пришлось ликвидировать уже в процессе современной реставрации. Вот лишь некоторые из них.
Устройство бетонной стяжки пола в ванной комнате, где постоянно скапливается вода, было ошибочным решением. Полы прогнили и в двух местах провалились из-за отсутствия трапа в бетонном основании.
В результате попыток реставраторов «исправить» кривизну авторских перекрытий над гардеробной комнатой на первом этаже через несколько лет после окончания реставрации, в 2002 году, произошло два обрушения штукатурки на потолке гардеробной комнаты площадью несколько квадратных метров.
Вызывают вопросы работы, проведенные в спальне Мельниковых на втором этаже. Новое цветовое решение и фактура стен не соответствовали первоначальной золотистой гамме, о чем свидетельствуют реставрационные зондажи на восточной перегородке комнаты.
В ходе реставрации были утрачены оригинальные авторские фермы чердачного перекрытия большого цилиндра, находившиеся в хорошем состоянии.
Историческая ограда воссоздана со значительными отступлениями от проекта реставрации. В результате забор вокруг дома сгнил через два зимних сезона и находился в плачевном состоянии.
Современная реставрация
Одной из первоочередных задач Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А.В. Щусева и его филиала Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых — является сохранение памятника архитектуры. К 2014 году стало понятно, что дом-мастерскую необходимо вновь готовить к реставрации. К 2017 году музею удалось выиграть грант на исследование памятника, что стало первым этапом подготовки проекта.
Масштабное научное обследование, первое в истории Дома Мельникова, проводилось в 2017–2019 годах на средства гранта благотворительного Фонда Гетти (The Getty Foundation) в рамках инициативы по сохранению памятников ХХ века Keeping It Modern. Это был важнейший этап, который определил все последующие долгосрочные меры по сохранению и реставрации памятника.
В 2021–2022 годах архитектурное бюро «Рождественка» под руководством Наринэ Тютчевой разработало концепцию и эскизный проект реставрации.
В ноябре 2023 года, после долгого оформления необходимых документов в Департаменте культурного наследия, начались реставрационные работы. В роли генерального подрядчика выступила фирма «Экобау», чьи сотрудники не были морально готовы к «сюрпризам» Константина Мельникова. В том числе поэтому Музей архитектуры принимает активное участие в проекте не только как заказчик, но и как участник реставрации — он предоставляет все необходимые материалы из архивов Дома Мельникова и ведет контроль над тем, чтобы в ходе работ не была утрачена уникальная атмосфера подлинности.
Наделав шума после своего строительства, Дом Мельникова продолжает удивлять и поражать публику и специалистов спустя почти сто лет. В процессе работ на памятнике авторов проекта, реставраторов и сотрудников Музея архитектуры и Музея Мельниковых ждала серия открытий и жарких споров.
Перекрытия и открытия
Во время реставрации дома в 1990-е годы специалисты безуспешно пытались выпрямить провисание перекрытий. Много споров этот вопрос вызвал и во время текущей реставрации. Конструкция перекрытий представляет собой поставленные в двух направлениях под прямым углом на ребро доски, вошедшие в пазы друг друга наполовину, создавая решетчатую конструкцию. Размер ячейки решетки составляет 500 х 500 мм. Сверху и снизу эта конструкция подшита досками в диагональном направлении по отношению к ней. Причем доски верхней обшивки перпендикулярны доскам нижней обшивки.
Вся конструкция работает как единый механизм. Доски подшивки работают хорошо, если правильно соединены с ячеистой конструкцией (решеткой) и выведены в горизонт. Однако на момент начала текущих реставрационных работ практически все перекрытия имели прогиб.
Первоначальным предложением проектировщиков было подставить сверху брусья для компенсации прогибов пола, потолки же оставить в текущем состоянии. Этот вариант при долгом обсуждении был отвергнут в силу того, что он нарушает конструктивную схему перекрытия в целом. В авторских перекрытиях рабочими являются абсолютно все элементы: как доски, поставленные на ребро и создающие ячеистую структуру, так и доски, которыми подшита эта конструкция в диагональном направлении с двух сторон под прямым углом друг относительно друга. Подставленные сверху брусья для компенсации прогибов выключат из работы верхнюю обшивку. И верхняя, и нижняя обшивки служат несущими элементами — по сути, это пояса конструкции. Таким образом, брусья станут не решением проблемы, а лишь «костылями» конструкции, которые, вместо укрепления, ее, наоборот, ослабят.
Было предложено альтернативное решение — восстановить перекрытие с сохранением изначального напряженно-деформированного состояния всей конструкции. Для этого надо было вывести перекрытия в ноль посредством телескопических стоек. Но от этого варианта тоже отказались из-за утраты при его реализации оригинальных штукатурных слоев.
После проведения конструкторами дополнительных расчетов коллегиально решили оставить перекрытие в существующем положении, поскольку рисков для безопасной эксплуатации оно не представляет.
Но на этом сложности не закончились. Проектом было предусмотрено снятие досок покрытия (с предварительной маркировкой), реставрация сетчатой конструкции и возвращение досок на исходные места. Но после произведенного зондажа перекрытий стало ясно, что снятые доски вернуть на свои места не удастся по ряду причин. Одна из них заключается в том, что в таком случае доски дадут огромные трещины и утратят свою целостность, а значит, и несущую способность конструкции.
Встал серьезный выбор: сохранить подлинные доски, входящие в предмет охраны, которыми были подшиты перекрытия, или все-таки вскрыть конструкцию, чтобы убедиться в ее целостности и работоспособности.
И тогда анализ всех данных по перекрытиям показал, что напольные доски не относятся к периоду строительства здания 1927–1929 годов (отсутствие следов мастики на половой доске, которой регулярно натирали полы; количество гвоздевых отверстий на мембранных перекрытиях превосходило количество гвоздей, примененных для крепления половой доски; гвозди имели не квадратную, а круглую шляпку). Важную роль здесь сыграл обнаруженный в ячейке перекрытия документ — направление в центральную поликлинику Минздрава РСФСР А.Г. Мельниковой (супруги К.С. Мельникова) от 28.10.1968. Эта находка доказывала, что смена досок перекрытия осуществлялась не ранее 1976 года.
Фермы и чердак
Устройство кровли северного цилиндра по проекту Мельникова было неудачным. Конструкция представляла подобие фермы, к которой было подвешено мембранное перекрытие, но без верхней обшивки. В результате получилась не вполне работоспособная конструкция: фермы опирались на перекрытие, а не держали его, что вызывало сильное провисание.
В 1990-х годах реставраторы просто поменяли доски в этой конструкции, не решив основную проблему.
Во время текущих работ родилась идея сделать верхнюю обшивку — то есть идти по пути разработанной Мельниковым системы межэтажных перекрытий. Заодно у рабочей группы появился новый девиз: «Мы не исправляем Мельникова».
Кирпичная кладка и заложенные проемы
Много вопросов вызывала кирпичная кладка ограждающих стен дома.
Чтобы уменьшить расход кирпича (по результатам — на 43 %), Мельников разработал уникальную систему кладки. Первоначально стены дома были прорезаны 128 шестиугольными проемами, половину из которых архитектор заложил.
При вскрытии «несостоявшихся» окон на южном цилиндре обнаружили, что закладка со стороны дома делалась битым кирпичом, а со стороны улицы — деревянными, сколоченными из досок щитами, многие из которых пришли в негодность и требовали замены. Между кладкой и щитами была засыпка из речного песка и разнообразного бытового мусора (например, из битой керамики и пустых бутылок из-под пшеничной горькой настойки 1928 года изготовления). Теория о заполнении пустого пространства в проемах строительным мусором было опровергнута.
В процессе текущей реставрации была исследована непосредственно сама кирпичная кладка и выполнены обмерные чертежи. Сохранившиеся зарисовки и чертежи К.С. Мельникова с конструкцией стен — фрагментарны и не показывают полные ряды, в которых кирпич кладут то ложком, то тычком на главный фасад, а кладка относительно вертикали фасада ведется со смещением то в одну, то в другую сторону на 4 см через каждые 2 ряда.
Здесь на помощь опять пришли архивные снимки, выполненные во время строительства в 1927 году, по которым удалось разобраться в смещениях кладки и чередовании рядов. На снимках достаточно четко отобразились ряды кирпичей, что было хорошим подспорьем в работе. Сказать, что практически каждый кладочный ряд уникален, конечно, нельзя, но разнообразие их довольно-таки велико.
Витраж и потерянный рельс
Работа с большим окном в гостиной дома, которое семья называла «витраж», стала сложной, но все же выполнимой задачей для реставраторов. Из документов архитектора было известно, что витраж 4,7 м в высоту должен был опираться всем весом на два трамвайных рельса. Однако установлен был только один.
В процессе обследования и реставрации витража стало ясно, что принцип работы его крепления «враспор», то есть конструкция фиксируется между стен и при этом не требуется сверлить отверстия в полу, потолке или стенах. Так был найден ответ на вопрос, почему второй рельс архитектор так и не смонтировал.
«Золото» и «мрамор»
В процессе обследования отделочных материалов Дома Мельникова было выявлено, что за исключением спальни на втором этаже ранее окраска помещений выполнялась с использованием традиционных водорастворимых клеевых составов с медно-купоросным грунтом и шпаклевками, а также обязательной подготовкой штукатурной поверхности. Это был наиболее распространенный и экологичный вид окраски.
На стенах и потолках комнат сделали более 50 зондажей для исследования оригинальных оттенков красок. Помимо их состава, близкого к оригинальным, необходимо было также вернуть и цвета Мельникова, которые были искажены при поздних ремонтах и реставрации 1990-х годов.
Особый интерес представляла первоначальная отделка стен, пола и потолка спальни, которая была полностью утрачена в 1940-х. В 1996 году под обоями на стенах спальни обнаружили небольшие фрагменты оригинальной штукатурной отделки, которую попытались повторить, но, увы, подвел финальный слой лака, который исказил цвет, сделав его более зеленым.
В процессе современной реставрации пришли к заключению, что отделка спальни не является классическим искусственным мрамором, а представляет собой высококачественную окрасочную отделку, близкую к нему по технологии. Опираясь на сохранившийся фрагмент оригинального покрытия комнаты, мастера-реставраторы воссоздали «золотую спальню» Мельникова.
Это основной, но далеко не полный перечень проблем и особенностей, с которыми пришлось столкнуться в процессе реставрации памятника архитектуры — дома-мастерской архитектора Константина Степановича Мельникова.
Редактор: Анна Кистанова, искусствовед, директор Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых
