Сравнить несравненное: что общего между Безымянкой в Самаре и Белым городом в Тель-Авиве? 

Сравнить несравненное: что общего между Безымянкой в Самаре и Белым городом в Тель-Авиве?

В октябре этого года в Самаре впервые прошел Форум новых урбанистов, который в свое время придумал самарский архитектор, урбанист и градозащитник Виталий Стадников (летом он незаслуженно рано ушел, и форум получил его имя). В новой реинкарнации конференция продолжила развивать те важные темы, к которым Стадников обращался в своей работе: историческая среда, градорегулирование, реновация и развитие территорий.

Так, одну из сессий посвятили сохранению самарского района Безымянка — соцгорода 1930–1950 годов — от «нашествия» КРТ. На Безымянке, кстати, родился и Стадников. Подчеркивая уникальность проекта, архитектор-урбанист Ира Фишман сравнила его становление и развитие с Белым городом в Тель-Авиве.

Что же общего между центром «Космического Куйбышева» и самым элитным районом второго по величине города Израиля? И какой вообще может быть толк от таких сравнений?

Ира Фишман

Архитектор-урбанист, управляющий партнер ТМ/бюро, зампредседателя Самарского регионального отделения ВООПИК

Историческая справка

Безымянка — неофициальное наименование территории, которая охватывает части Промышленного, Кировского и Советского районов Самары. Безымянка возникла в начале XX века как железнодорожный разъезд и рабочий поселок на окраине города. В 1930–1940-х годах (Самару как раз переименовали в Куйбышев) район стал крупнейшим индустриальным центром благодаря развитию авиационных и машиностроительных предприятий, многие из которых были эвакуированы сюда из западной части СССР в годы Великой Отечественной войны.

Развитие велось по единому градостроительному плану. Квартальная застройка, бульвары, парки и четкое разделение жилой и промышленной зон сформировали уникальную идентичность района, включающую более 60 объектов культурного наследия. А в 1945 году руководитель куйбышевского обкома Василий Жаворонков даже предлагал создать на Безымянке отдельный город и назвать его Жигулёвском. Однако данная инициатива не была одобрена руководством партии.

Белый город (ивр. העיר הלבנה‎ ха-ир ха-левана) — название, данное некоторым районам в центре Тель-Авива (Израиль) из-за большого числа белых или окрашенных в светлые тона зданий, которые были построены между 20-ми и 50-ми годами прошлого века в интернациональном стиле.

Свыше 4000 таких строений до сих пор можно увидеть в центре города: в Тель-Авиве их самая большая концентрация в мире. В 2003 году ЮНЕСКО провозгласило «Белый город» Тель-Авива всемирным культурным наследием за «выдающийся пример нового градостроительства и архитектуры начала XX века». В заявлении также упоминалась уникальность адаптации современного интернационального стиля к культурным, климатическим и местным традициям города.

© Ира Фишман
Сравнение улиц Безымянки и Белого города

Время возникновения и период основной застройки

Как и Белый город в Тель-Авиве, Безымянка в Самаре является не административным, но ментальным районом, возникшим на некотором удалении от исторического города, но впоследствии с ним сросшегося. В случае Тель-Авива это арабская Яффа, в случае Безымянки — Самара.

1903

Безымянкой назван разъезд на Самаро-Златоустовской железной дороге

1906

Тель-Авив основан как пригород Яффы

1922

Тель-Авив получает статус поселка. Безымянка становится поселком работников Самарского железнодорожного ремонтного завода (Сажерез) 

1934

Тель-Авив преобразован в независимый город, активно застраивающийся. На Безымянке начинается застройка в границах улиц Ново-Вокзальной, Победы, Калинина и Свободы. Таким образом сформировалась характерная ансамблевая застройка, которая до сих пор держит аутентичный масштаб и атмосферу района.

В лучших традициях градоустройства

Тель-Авив создавался по очень грамотному градостроительному плану. Его основу с широким центральным проспектом-бульваром, перпендикулярно которому были намечены жилые улицы, заложил Абраам Голдин еще в 1910-е годы.

© Ира Фишман
Сравнительные градостроительные планы квартала Сажерез на Безымянке и Белого города в Тель-Авиве


В дальнейшем застройка велась по плану шотландца Патрика Геддеса, который создал физическую базу для развития города, а также для его расширения на восток в 1940-е и 1950-е годы. Идеальный квартал по Геддесу представлял собой квадрат со стороной 200 метров, внутри которого располагался сквер или общественное здание (школа, детский сад, поликлиника). Застройка велась 2–4-этажными домами (по 2 квартиры на этаж) на участке 500 м² с отступом 4 метра от края тротуара и со двора, а также по 3 метра по бокам, оставляя 6 метров между домами, — специально для палисадников.

План застройки Безымянки был разработан самарским АПУ под руководством Абрама Каневского. Взятый в реализацию в середине 1930-х, он отличался не менее продуманным человеческим подходом к формированию среды. 

Здесь та же рациональная регулярная планировка с кварталами схожей размерности, обилие зелени во дворах и вдоль улиц, приемы раскрытия пространств «карманами» и курдонерами, которые позволяли избегать монотонности застройки. Все эти приемы, а также сам масштаб застройки и обоснованное размещение объектов соцкультбыта, задали вектор развития огромной территории на много десятилетий вперед и обеспечили основу благоприятной среды для жизни. 

© Ира Фишман
Габариты кварталов Безымянки и Белого города

Стремительное заселение: массовая миграция

Белый город как явление возник на фоне массовой миграции евреев из Европы в Палестину в 1930-е годы на фоне известных политических событий. С 1932-го по 1939 год в Тель-Авив прибыло более 235 тысяч беженцев, которым надо было где-то жить, что дало толчок новому строительству. К счастью, среди эмигрантов оказалось немало отличных архитекторов — выпускников гонимой нацистами школы Баухаус и близких к ним по духу специалистов. Именно они сформировали для Белого города аутентичный архитектурный облик.

Выбранный интернациональный стиль — помимо эстетических качеств — давал возможность быстрого возведения зданий с максимальным соответствием местному климату: затененные пространства под домами, приподнятыми на опоры, обилие балконов, эксплуатируемые плоские кровли, белые стены. 

Строили быстро с помощью доступных на месте материалов и рабочей силы. Циклиться на качестве того и другого — ресурсов не было. Однако строили по утвержденному градостроительному плану, сохраняя тем самым качество среды.

На Безымянке подобные процессы начались чуть позже, с 1941 по 1943 год, но зато с большей интенсивностью. Во время войны в эвакуацию в Куйбышев приехали более 250 тысяч человек, а на Безымянке расположились огромные эвакуированные заводы. При этом, несмотря на экстремальные условия и новые обстоятельства, строительство новых жилых кварталов на Безымянке продолжалось согласно генплану с поправкой лишь на более экономичные и быстровозводимые проекты: вместо 4–5-этажных домов строили 1–2-этажные и с применением местных материалов.

© Ира Фишман
Сравнительный масштаб застройки Безымянки и Белого города

Вымывание креативного класса и обветшание

И Белый город, и Безымянка были изначально спроектированы в лучших традициях градостроительства и заселены преимущественно представителями интеллигенции. В Тель-Авиве стали жить космополитичные европейские евреи, которые привезли с собой ясное представление о том, как должен выглядеть и функционировать современный европейский город. А на Безымянке помимо простых рабочих в большом количестве поселились высококвалифицированные столичные кадры: инженеры, руководители крупных предприятий, а также лучшие московские врачи и учителя, которые обслуживали переселенцев.

Уже после войны на Безымянке улицу Победы (аналог бульвара Ротшильда в Белом городе) застроили домами с роскошными планировками, квадратными комнатами и высокими потолками. Получить здесь квартиру считалось очень престижным. Однако в 1980-е началась миграция креативного класса в другие районы с модернистской застройкой, которые граничили с историческим центром и располагались ближе к Волге.  

Например, в 1981 году по инициативе Дмитрия Козлова, руководителя ЦСКБ «Прогресс» на Безымянке, разом переселили все руководство и большую часть сотрудников завода в противоположную от него часть города — на проспект Ленина, в новый дом на 1000 квартир. 

© Ира Фишман
Парадные улицы

Последовавшие в 1990-е годы экономические трудности негативно сказались на работе промышленного ядра Безымянки. Они повлекли за собой еще больший отток людей и средств из района и как следствие — закрытие культурных институций и засилье алкогольных точек. Престижный район Самары стал ее «маргинальными задворками». И зеленые пространства, и жилые дома, содержание которых в советское время было на балансе заводов, остались без внимания, стремительно приходили в упадок, так как изначально были построены из материалов невысокого качества и в сжатые сроки.

Аналогичная история наблюдалась и в далеком Израиле, хотя и несколько раньше. Из-за плохого качества материалов дома Белого города быстро старели: гладкая штукатурка отваливалась, стены из силикатного кирпича трескались, металлические парапеты ржавели… Так за короткое время современная архитектура стала невзрачной и уродливой.

© Ира Фишман
Вид запущенных домов на Безымянке и в Белом городе

С разрастанием самого Тель-Авива район Белого города из жилого стал превращаться в финансово-деловой. На протяжении 1960–1970-х годов квартиры Белого города пошли под офисы и мастерские малого бизнеса. Молодые семьи покидали район, население стремительно старело и беднело, а школы и общественные центры оказывались невостребованными и заброшенными. Плотный трафик и загрязнение соседних районов только усугубляли ситуацию. Когда во второй половине 1970-х годов власти озаботились реновацией центральной части Тель-Авива, точнее Белого города, опознать в нем наследие Баухауса и интернационального стиля было очень сложно, поэтому его чуть было не пустили под снос как обыкновенный ветхий жилой фонд. 

Потомкам европейских космополитов, создававших Белый город, пришлось громко заявить о своем существовании и о том важном символическом значении, которое есть у Белого города помимо утраченных со временем ценных архитектурных характеристик. Это связь одновременно и с трагическими годами вынужденного бегства, и со славными временами обретения нового дома и независимости огромным количеством людей. 

Подобное символическое значение — такое же дихотомичное — есть и у самарской Безымянки. Она застраивалась в тяжелейшие годы войны в том числе и силами заключенных Безымянлага. За свою историю район был одновременно символом подвига работников тыла, индустриальной мощи «Космического Куйбышева» и центром авиа- и ракетостроения огромной страны. Даже если отбросить архитектурно-градостроительные составляющие, уже этих фактов, казалось бы, достаточно, чтобы отнестись к Безымянке с большим вниманием и уважением, чем как к бывшим сельхозугодьям, которые идут под застройку безликими многоэтажками на протяжении последних тридцати лет.

Что дальше? Пути решения

В 2003 году ЮНЕСКО провозгласило Белый город Тель-Авива всемирным культурным наследием за «выдающийся пример нового градостроительства и архитектуры начала XX века». В этом большая заслуга небольшой группы увлеченных людей, которые смогли донести до властей и горожан исконную красоту и ценность застройки Белого города. Среди них историк архитектуры Миша Левин, организовавший в 1984 году выставку «Белый город» в Тель-Авивском художественном музее (директором которого он впоследствие стал). Второй герой — скульптор Дэни Караван, автор скульптурного ансамбля «Белая площадь» 1988 года. И третий — Ница Смук, архитектор-реставратор и сотрудница Планировочного департамента администрации Тель-Авива. Ница Смук провела исследование более 1300 зданий интернационального стиля в Тель-Авиве и создала основу для плана сохранения этого наследия.

© Ира Фишман
Градозащитники Белого города

Утвержденная методика реновации зданий Белого города позволяет сохранять заложенные в нем изначально ценные качества среды, не забывая про экономику. Например, за исключением 200 памятников, подлежащих строгой реставрации, остальные 3,8 тысяч объектов подлежат реконструкции с возможностью надстройки. 

В обмен на дорогостоящую реставрацию фасадов и несущих конструкций по строгим стандартам ЮНЕСКО, девелоперы могут добавлять к 2–3-этажным зданиям подвалы и два-три верхних этажа в той же стилистике, что и нижние (либо наоборот — нарочито контрастные по материалу и цвету). Также есть возможность размещать на крышах пентхаусы, но с отступом от красной линии, чтобы они были незаметны для прохожего с улицы. Иными словами, в доме могут появляться новые жилые площади премиум-класса.

Конечно, не все здания удается отремонтировать — порой оригинальные объекты находятся в очень плохом состоянии, поэтому они демонтируются и воссоздаются с нуля, но при этом сохраняют допустимые градостроительным планом параметры — на их месте не возникают многосекционные двадцатиэтажки на несколько сотен квартир.

© Ира Фишман
Возрождение Белого города

Так складывается экономика реновации без ущерба для среды, которая к тому же привлекает нескончаемый поток туристов. Вот что пишет о Белом городе Миша Гросс в своей книге Preservation & Renewal: «В этих кварталах Тель-Авива — действительно высокое качество жизни. Они хорошо проветриваемые и тенистые, здесь много общественных садов и скверов, эффективная система дорог и приятная плотность населения, — все это делает их популярным местом для жизни».

На мой взгляд, в этой цитате все от первого до последнего слова относится и к кварталам Безымянки. Но, к сожалению, вместо грамотного плана сохранения для них подготовлена концепция так называемого Комплексного развития, которая предполагает снос большей части застройки с заменой на многосекционные двадцатиэтажки. В которых, по большому счету, и жить будет некому.

© Ира Фишман
Современное состояние улиц Безымянки

Сравнение самарской Безымянки с Белым городом в Тель-Авиве показывает, что историческая и градостроительная ценность территории определяется не только отдельными архитектурными памятниками, но и целостностью городской среды, ее масштабом, планировочной структурой, озеленением и исторической памятью. Несмотря на различия в географии и исторических обстоятельствах, оба района прошли схожий путь: от интенсивного развития и формирования комфортной городской среды до постепенного упадка, оттока населения и утраты первоначальных функций.

Опыт Тель-Авива демонстрирует, что даже существенно обветшавшая историческая застройка может быть сохранена и адаптирована к современным потребностям города при условии грамотной градостроительной политики, участия профессионального сообщества и поиска экономически обоснованных механизмов реновации. При этом развитие территории не обязательно должно сопровождаться массовым сносом исторических зданий и изменением ее масштабов.

Виталий Стадников (1973–2026)
Родился в Самаре. Окончил Самарскую государственную архитектурно-строительную академию и Высшую школы архитектуры Лангедок — Руссильон во Франции. В 2000 году защитил кандидатскую диссертацию в области истории архитектуры, посвященную архитектуре Самары 1920–1930-х годов. Профессиональную деятельность начинал в Самаре, занимался преподавательской и исследовательской работой. Впоследствии работал в ведущих московских архитектурных бюро, в том числе в «Архитектурной мастерской Лызлова» и АБ «Остоженка». В 2012–2013 годах занимал должность главного архитектора Самары. В 2017–2021 годах был советником губернатора Самарской области по вопросам градостроительства. Значительная часть профессиональной деятельности Виталия Стадникова была связана с сохранением архитектурного наследия, развитием исторических территорий и поиском современных подходов к работе с городской средой. Особое место в его профессиональной биографии занимает работа по сохранению и реставрации самарской фабрики-кухни — выдающегося памятника советского конструктивизма, в котором в 2024 году открылся филиал Государственной Третьяковской галереи. Стадников занимался преподавательской деятельностью в НИУ ВШЭ и архитектурной школе МАРШ, публиковался в российских и международных архитектурных изданиях, выступал автором и соавтором научных работ и книг по истории и архитектуре Самары. Среди его известных печатных работ — «81 архитектурный шедевр. Путеводитель по современной архитектуре Самары», «Самара: Наследие под угрозой» и «Космический Куйбышев», «От сарая к шедевру. История создания, спасения и реставрации Фабрики-кухни в форме серпа и молота»

Еще в 2004 году друг и коллега Стадникова Отто Вейерс из Роттердама, будучи преподавателем летней архитектурной школы в Самаре, выбрал для своей группы студентов в качестве темы воркшопа реновацию традиционного квартала на Безымянке, состоящего из двухэтажных жилых домов: с сохранением масштаба застройки и качества среды. Завершая «Безымянную» секцию на форуме, Отто привел несколько зарубежных примеров схожих районов, которые были успешно преобразованы, но при этом сохранили свою самобытность.

Некоторые из них они посещали во время одной из поездок Виталия Стадникова в Роттердам — например, Хет-Витте-Дорп, где из-за плохого состояния не удалось сохранить застройку, но удалось сохранить среду; Кифхук, где здания, напротив, были тщательно восстановлены; Спанген — полуразрушенный район с уникальным социальным жильем, где прежние жители смогли вернуться в свои дома.

Отто подчеркнул, что не существует единого рецепта развития этих территорий, кроме как объединиться против давления со стороны капиталистов. Потому что ценность территории должна выражаться не только в денежном эквиваленте, который в проекте, подготовленном по заказу областного Министерства градостроительной политики, обеспечивается за счет более высокой плотности застройки. Ведь если упростить вопрос до того, сколько денег можно заработать, превратив территорию в стандартный спальный район с высотными домами, мир завтрашнего дня будет бесчеловечным.

Поделиться
Подпишитесь на наш Телеграм канал и будьте в курсе последних новостей