От идеала к идеалу. Научные и инновационные города
Продолжаем публиковать исследование об идеальных городах и рассматриваем следующую их категорию. А также на примере советских наукоградов и современных попыток построить умные города выясняем, как обычно, о чем мечталось в начале — и что в итоге пошло не так.
Суть и примеры
Научные и инновационные города — это то, что мы знаем под термином «наукограды»: среды, «идеальные» для генерации инноваций.
Казалось бы, идея построить специальный город для науки и технологий и впрямь выглядит почти безупречно: собрать в одном месте исследователей и инженеров, университеты и лаборатории, объединить жилой, образовательный и культурный слой — и запустить, как по волшебству, бесперебойное производство новых идей.
В прошлом столетии эту задачу решали советские наукограды, в этом — «умные» города более открытого типа, инновационные кампусы и корпоративные лаборатории. Но какая модель к идеалу ближе и работает лучше — изолированное поселение ученых или, напротив, смешанная городская среда?
Опыт человечества как будто подсказывает: инновации плохо возникают по приказу (так и хочется вставить культовую фразу «в неволе не размножаются»). Их можно поддержать средой, но нельзя «запроектировать».
Тем не менее, архитектурно-градостроительный вопрос здесь ключевой, потому что город для инноваций — это не только здания институтов и технопарков. Это способ жизни: плотность связей, наличие неформальных встреч, качество жилья, свобода обмена идеями, доступ к информации, разнообразие людей и сценариев. Советские наукограды во многом предвосхитили эту модель, но одновременно показали ее «самое слабое звено»: если город зависит от одной государственной задачи — он становится уязвимым, когда задача меняется.
Занимательные размышления на эту тему приводит архитектор Рейнир де Грааф в своей книге «Четыре стены и крыша»: в 2010 году его бюро OMA участвовало в конкурсе на проектирование мастер-плана Сколково. Искренне восхищаясь советскими наукоградами, партнеры бюро никак не могли решить, насколько этот формат среды все еще приемлем в современной России. Не зря же в начале 1990-х ученые массово уезжали — это потому что сложившийся образ жизни их давно тяготил, но прежде не было подходящего случая? Или потому что развалилась вся система и исчезли условия, которые делали развитие науки возможным в принципе?
Не придя к однозначному ответу, специалисты OMA пошли по пути золотой середины и разбили генплан на две части: «командно-административная среда для научных изысканий и жилая среда, отвечающая законам свободного рынка». Де Грааф подобрал для их решения еще пару образных сравнений: это «тщательно продуманное сочетание законопослушности и сопротивления, брак по расчету между жесткой системой планирования, характерной для наукоградов прошлого, и свободой жилищного предприятия (западного образца)».
Но мы-то знаем, что 25 лет назад произошла та самая «смена задачи». Финансирование науки резко сократилось, и многие наукограды оказались в кризисе: лаборатории устарели, молодежь уезжала, а среда деградировала со скоростью городской экономики.
В то время как среда — одна из неоспоримых ценностей любого наукограда. В определенном смысле такой среды не было ни в одном другом советском городе. Судите сами: требовалось собрать мощнейшие научные коллективы со всей страны — и при этом выдержать конкуренцию со столицей и другими крупными городами. Само собой, для ученых старались создать максимально комфортные условия работы и отдыха. Пространство города работало на науку так же, как научные институты.
Наукоград включал в себя несколько обязательных элементов: профильный институт или группу институтов, жилье для сотрудников, школу повышенного уровня, дом культуры, библиотеку, спортивные объекты, зеленые зоны. Часто эти города строились как относительно свободные, озелененные, почти кампусные среды: непонятно, то ли город в лесу — то ли лес в городе.
В этом была сила советского наукограда: ученый или инженер получал не только рабочее место, но и социальную среду — квартиру, детский сад, школу для детей, круг общения, культурную жизнь, доступ к профессиональному сообществу. Город работал как большой научный кампус, где граница между работой и жизнью стиралась: обсуждение эксперимента могло продолжаться на прогулке, в гостях, в очереди или на школьном родительском собрании.
Один из самых выразительных примеров советского города науки — Протвино. Он возник в 1960-е годы рядом с Серпуховом как поселение при Институте физики высоких энергий.
В отличие от большинства наукоградов, Протвино почти сразу получил открытый статус и изначально проектировался как современная площадка для международного научного обмена. Город должен был стать своеобразной витриной советской науки для зарубежных исследователей и политических гостей — местом, где можно было увидеть, в каких условиях живут ученые в СССР и как работает крупная научная инфраструктура.
Неслучайно Протвино создавали молодые архитекторы, готовые к смелым экспериментам, — он превратился в настоящий город будущего. В размеренных, упорядоченных, где-то даже торжественных модернистских кварталах — низкоэтажных и низкоплотных, как в Чандигархе Ле Корбюзье, — стояли экспериментальные жилые дома (например те, в которых из лифта попадали сразу в квартиру), а между ними — зеленые улицы, интегрированное в среду монументальное искусство и детские площадки в виде ракет и ускорителей частиц.
Сегодня Протвино, как всем наукоградам, предстоит переход от «города при институте» к «городу научной экосистемы». Для этого мало сохранить лаборатории — нужно создать условия, при которых рядом с фундаментальной наукой возникнут прикладные разработки, стартапы, инженерные сервисы, образовательные инициативы и городская жизнь, не сводимая к ведомственному прошлому.
Но вот что удивительно: прошло почти 70 лет, а среда города осталась практически той же (разве что площадки заменили на типовые пластиковые — ко всеобщему недовольству горожан). Для людей, которые здесь живут, Протвино продолжает быть «идеальным».
Не менее показательна история Зеленограда, но уже по другой причине. Об этом сейчас мало кто помнит (а большинство и вовсе не знает), но в 1980-х этот город-спутник Москвы должен был стать ответом СССР Кремниевой долине. И дело даже не в том, что с 1960-х годов, когда Зеленоград был построен, он ориентировался на электронику и микроэлектронику (хотя, в отличие от наукоградов, проектировался не при научном институте, а как полноценный город). А в том, что Советский Союз в стремлении обогнать Intel и Microsoft выбрал город для строительства Центра информатики и электроники (ЦИЭ) — масштабного комплекса, который должен был включать передовые исследовательские лаборатории, производственные площади и синхрофазотрон — ускоритель частиц для изучения свойств материалов.
Проектированием руководил Игорь Покровский — главный архитектор Зеленограда. Если посмотреть на план комплекса — типичный «идеальный город» с выверенной геометрией. А точнее — синхронизированной с синхрофазотроном: во внешнем кольце диаметром более 800 метров — место как раз для ускорителя частиц. Во внутреннем контуре — гигантский бассейн, по краям — вертикальные блоки офисов и горизонтальные пластины производств.
Если смотреть еще дальше, вокруг ЦИЭ планировалось сформировать фактически новую часть города и крупный жилой массив на 150 тысяч человек. Из сложившегося научного центра Зеленоград должен был перерасти в полноценный технополис с сетью передовых производств и новыми районами для жизни.
Но надо ли упоминать, что стартовав с большим энтузиазмом, проект почти немедленно провалился под тяжестью экономических и политических потрясений 1990-х. Стройку, продолжавшуюся 2 года, заморозили. Кремниевая долина превратилась в руины советских амбиций. И не нашлось ей лучшего применения, чем площадка для игры в пейнтбол.
Есть у Зеленограда и еще одна история из тех же перестроечных времен. Кроме научно-производственной роли, городу тогда отводилась функция экспериментальной площадки для внедрения новых информационных технологий. Здесь планировали опробовать передовые для того времени решения: обслуживание в магазинах без кассиров, систему безналичной оплаты, автоматизированное управление транспортом и телефонной связью, высококачественное телевидение.
У группы архитекторов внутри мастерской Покровского (участвовавших и в проекте ЦИЭ) в результате общения с Виктором Савельевым из местного горкома партии родилась еще более инновационная идея — превратить Зеленоград в первый в мире Информационный город.
Все ресурсы, казалось, были под рукой: научные и компьютерные мощности и Гласность как катализатор. Через специальные устройства — информационные монументы-башни, информационные клубы и информационный мост, протянувшийся между двумя главными городскими площадями по проспекту Перестройки, — среда должна была стать медиумом информации, делая ее доступной и почти осязаемой.
Уже тогда Тотан Кузембаев, Игорь Пищукевич и Сергей Коробов в своем проекте предвосхитили то, что 50 лет спустя стало уже неотъемлемой частью города: умные остановки транспорта, которые бы сообщали расписание движения; бегущие строки новостей и медиаэкраны (в информационном мосте они легко трансформировались в зрительские трибуны), споты, где можно выйти в прямой эфир и устроить телемост (сегодня это назвали бы видеосозвоном). И как и в случае с ЦИЭ, в конце 1980-х даже запустили производство первых инфобашен. Но на сей раз революционный проект не случился по более локальным причинам: Савельева на его посту сменил другой партийный деятель.
Идеальные города должны не просто производить идеи — нужны возможности для их осуществления.
Показательный кейс. Сонгдо — «умный город» с нуля
Глобальная идея
- Сонгдо задумывался международный деловой центр нового типа: экологичный, технологичный, удобный для жизни и бизнеса. Корейский город должен был стать аналогом глобальных финансовых и инновационных центров — чем-то между Нью-Йорком, Сингапуром и Дубаем.
- Сонгдо проектировали как пространство, где цифровые технологии встроены в повседневную жизнь: от управления транспортом и энергопотреблением до видеосвязи, безопасности, утилизации отходов и городских сервисов.
- Сонгдо — часть стратегии Южной Кореи по превращению района Инчхон в крупный международный хаб, связанный с аэропортом, логистикой, торговлей, образованием и высокотехнологичным бизнесом.
История основания
- Проект начал формироваться в начале 2000-х годов. В 2003 году была создана Свободная экономическая зона Инчхон — именно с этого момента развитие района стало частью крупной государственной стратегии.
- Город строился на искусственно намытой территории у Желтого моря. Значительная часть земли была создана специально под новый район.
- Изначально Сонгдо позиционировался как международный деловой район — Songdo International Business District (сокращенно Songdo IBD). Площадь Songdo IBD составляет около 600 гектаров — примерно 6 квадратных километров.
Кто все придумал
В мастер-планировании участвовало архитектурное бюро Kohn Pedersen Fox / KPF. В планировке Сонгдо заметно влияние западных мегаполисов (особенно Нью-Йорка).
Как все устроено
- Одна из главных градостроительных идей — создание плотного, но комфортного делового района с офисами, жильем, парками, школами, университетами, гостиницами, торговыми центрами и культурными объектами.
- Ключевые особенности: искусственно созданная территория, разделение на жилые, деловые, образовательные и рекреационные зоны, большое количество зеленых пространств, ориентация на экологические стандарты, широкие проспекты и современная высотная застройка, интеграция цифровых технологий в городскую среду.
- Главный символ Сонгдо — большой городской парк, вдохновленный Центральным парком Нью-Йорка. Он занимает центральное положение в районе и должен был стать главным общественным пространством города.
- Сонгдо активно продвигает себя и как экологичный город. Многие здания получили или проектировались с учетом стандартов LEED.
- Более 40 % территории города занимает зелень, а все сточные воды используются повторно после тщательной очистки
- Отдельная особенность Сонгдо — система автоматизированного сбора мусора. Во многих зданиях отходы отправляются по подземным пневматическим трубам на переработку или сортировку. Это должно было снизить количество мусоровозов на улицах.
- Транспортная инфраструктура включает метро, автобусные маршруты, широкие автомобильные дороги, велосипедные дорожки, пешеходные зоны.
- Сонгдо задумывался как город, где можно меньше зависеть от автомобиля. В проект закладывались короткие расстояния между жильем, работой, школами, парками и магазинами. На практике автомобильная зависимость сохранилась, особенно из-за удаленности от центра Сеула.
- Цифровая инфраструктура Сонгдо — это высокоскоростной интернет; городские информационные системы; видеонаблюдение; «умные» системы управления зданиями; дистанционные сервисы; технологии контроля энергопотребления. «Большой брат видит тебя» — это отчасти про Сонгдо: камеры и датчики сообщают о преступлениях, перемещениях транспорта и изменениях погоды.
- На раннем этапе активно обсуждалась идея, что жители смогут через встроенные экраны и цифровые системы общаться с врачами, преподавателями, госслужбами и соседями. Часть этих решений была реализована, но не всегда в том объеме, который обещала первоначальная концепция.
- Сонгдо рассчитан на жителей среднего и высокого достатка, специалистов международных компаний, преподавателей, студентов, исследователей, предпринимателей и сотрудников организаций, работающих в Инчхоне и Сеульской агломерации.
- Здесь живут корейские семьи, иностранные специалисты, работники логистического, финансового, образовательного и технологического секторов.
- Важную роль играет Incheon Global Campus — международный образовательный кластер, где представлены филиалы зарубежных университетов. Среди них, например, кампусы американских вузов, включая George Mason University Korea, University of Utah Asia Campus, SUNY Korea и другие.
- Также в районе присутствуют биотехнологические и фармацевтические компании, IT- и инженерные фирмы, логистические и торговые структуры, международные организации, гостиничный и выставочный бизнес.
Сонгдо считается одним из самых дорогих проектов «умного города» в мире. Чаще всего в источниках указывается оценка примерно 35–40 миллиардов долларов США. Эта сумма включает строительство территории, инфраструктуры, деловых объектов, жилых кварталов, дорог, инженерных сетей и технологических систем.
Что пошло не так
- Сонгдо находится относительно близко к столичной агломерации, но Сеул остается главным экономическим, культурным и деловым центром страны. Многие компании и специалисты предпочитают оставаться ближе к столице.
- Поэтому город долгое время выглядел слишком пустым и стерильным. Сонгдо нередко называли «городом без души» или «слишком искусственным». Ожидалось, что район быстро привлечет большое количество международных компаний и иностранных специалистов. Но процесс заселения шел медленнее, чем планировалось, и исключительно «городом экспатов» Сонгдо не стал. Большую часть населения составляют корейцы, для которых район привлекателен качественным жильем, школами, парками и современной городской средой.
- Зато быстрее, чем ожидалось, устарели умные технологии. В начале 2000-х они выглядели передовыми, но со временем часть решений — например, видеосвязь, цифровые сервисы и умные системы в зданиях — перестали быть уникальными. Кроме того, некоторые технологические новации оказались слишком дорогими, сложными в эксплуатации или невостребованными.
- Хотя Сонгдо продвигался как зеленый город, его строительство на намытой территории вызвало экологические споры. Создание искусственной суши могло повлиять на прибрежные экосистемы и места обитания птиц.
- Сонгдо ориентирован прежде всего на обеспеченные слои населения. Это создает риск социальной изоляции: город выглядит комфортным, но не всегда разнообразным и доступным для разных групп жителей.
Перспективы
Сонгдо — один из самых амбициозных урбанистических экспериментов XXI века. Его строили как высокотехнологичный, экологичный и международный город будущего. Проект действительно стал символом smart city и важной частью развития Инчхона.
Но одновременно Сонгдо показал и собственную изнанку: невозможно создать полноценную городскую жизнь только за счет технологий, дорогой архитектуры и мастер-плана. В будущем его развитие, вероятно, будет больше зависеть от качества городской жизни: общественных пространств, малого бизнеса, культурной среды, доступности жилья и реального участия жителей в развитии города.
