Александр Панин: «Миграционный маятник качнулся в сторону малых территорий»
На фоне заявлений, что в России на грани исчезновения находится более 100 городов, Александр Панин говорит о противоположном тренде. На форуме «Развитие малых городов и исторических поселений» в Казани он рассказал, что период ковида впервые за 50 лет миграционный маятник качнулся в сторону малых территорий. Причем это не только российский феномен, но и общемировой тренд.
Малые города прошли довольно существенную эволюцию. Именно малые города на ранних этапах развития страны были важными форпостами, на которых и развивалась сеть поселений. Из нее во многом сложился нынешний, достаточно странный рисунок расселения. Тогда и закрепилась роль малого города как столицы территории.
Директор Центра геодемографии и пространственного развития МГУ имени М.В. Ломоносова
В советское время крупных городов не хватало, мы об этом часто говорим. Их роль выполняли малые и средние города. И сегодня, когда мы смотрим на карту страны, то понимаем, что тренд последних 20-30 лет, когда молодые люди активно покидали малые города, неслучаен. Это действительно большая проблема. Но в то же время малые города вкупе с сельскими территориями — наше богатство и наследие. Это тот потенциал, в том числе и экономический, который очень важно развивать.
У нас долгое время считалось, что только крупный город или населенные пункты, входящие в состав агломерации, имеют перспективы роста. Нам говорили, что мы все будем жить только в крупных городах, что это мировой тренд, что вектор истории не имеет обратного направления. Но в период ковида произошли существенные изменения.
Что показал ковид? Что в большом городе жить небезопасно. Что некомфортно, что есть масса сложностей. Я уже не говорю про то, как сокращается суммарный коэффициент рождаемости, когда мы переезжаем в большие города.
Так вот: пандемия позволила распробовать территории вне больших городов, дала возможность нашим жителям по-новому посмотреть на свою малую родину.
Во время пандемии впервые за 50 лет миграционный маятник качнулся в сторону малых территорий. Началась возвратная миграция в малые города. Хотя не все города, конечно, смогли воспользоваться этим шансом.
Сначала мы думали, что возвратная миграция — это российское веяние. Но начали изучать вопрос — и оказалось, что в мире такая же история. Конечно, после пандемии возвратная миграция в малые города снизилась. Но все-таки это действительно превращается в большой тренд.
Считалось, что для малых городов нужно искать особые инструменты поддержки, что сами они не выживут. И что можно концентрировать развитие только вокруг крупных агломераций. Но что мы видим? Жители крупных городов действительно сейчас стали приобретать второй дом в малых городах. Этот тренд прогнозировался еще в 1990-е годы, но тогда не складывался. А сейчас доля таких сделок на рынке недвижимости резко растет.
Где люди покупают второй дом? Кажется, что мы хотим жить вблизи крупных агломераций. Но нет. Посмотрите, как удивительно развивается сейчас Алтай. В своей среде мы называем его уже второй Рублевкой. Но кроме Алтая есть и прекрасная Сысерть, которая вернула московских екатеринбуржцев домой. Во многом это история на запрос другого сценария жизни. И мне кажется, очень важно облечь его в том числе в инфраструктурные решения.
У нас действительно поменялся характер экономики малого города. Раньше за телевизором мы ехали в крупный город. Сейчас за счет того, что у нас появилась невероятная онлайн-доставка, мы все можем иметь и в малом городе. И это история не только про потребление. Появилась возможность, как в городах Ивановской области, продавать через эти онлайн-платформы народные промыслы и так далее. Много что поменялось.
Малый город соразмерен человеку и его потребностям – это еще одно его конкурентное преимущество. В урбанистической среде мы всегда говорим о 15-минутном городе. Но малый город имеет не просто 15-минутную, а 5-минутную доступность.
То, что крупный город (например, Москва) только пытается всеми силами организовать и настроить, — малый город имеет априори.
Престиж и репутация малого города — то, с чем мы сегодня работаем. И я очень благодарен в том числе федеральной программе «Формирование комфортной городской среды» (ФКГС), которая эту репутацию сегодня и формирует. И пусть выделяемые средства не очень большие, но все эти проекты запускают большие изменения. И чем больше таких проектов мы видим в малых городах, тем больше в них начинает пульсировать жизнь.
Более 16 миллионов человек проголосовали за проекты в рамках федеральной программы ФКГС. Это показывает очень высокую вовлеченность населения. Причем очень высока доля проголосовавших именно в малых городах. Жители мгновенно реагируют на проекты, которые попадают на конкурсы.
Важно, что Минстрой расширил границы конкурса на проекты благоустройства. Потому что очень трудно же сказать: станица Каневская — это село или город? Если по советской терминологии, то село. Потому что доля занятых в промышленности или в экономике не сельскохозяйственного плана минимальна. Но население — 40 тысяч человек. Так что же это — поселение?
И Минстрой шагнул дальше: он ввел категорию городов с населением до 300 тысяч человек и в то же время включил в конкурс сельские территории (они же опорные пункты).
Георгий Михайлович Лаппо писал, что малый город — это столица сельской территории. Думаю, что ключевая мысль, которую мы должны заложить в будущую стратегию развития конкурса, — как использовать в развитии городов их преимущества и географические факторы.
